— Он даже не сказал мне, куда тебя отправили. Иначе я бы тут же…

— Потому он и не сказал тебе всего. Так лучше.

— Почему ты звонишь из бистро? Почему не приехал ко мне?

— Я не могу приехать. У меня совсем нет времени. Еле уговорил полицейского забежать сюда на минутку. Жоан, не сегодня-завтра меня доставят к швейцарской границе и… — Равик посмотрел через стекло телефонной будки: полицейский, прислонившись к стойке, с кем-то разговаривал, — я сразу же вернусь оттуда. — Он выдержал паузу. — Жоан…

— Я еду к тебе. Немедленно. Скажи только — где ты?

— Не успеешь. До меня полчаса езды. А остались считанные минуты.

— Задержи полицейского! Дай ему денег! Я привезу с собой деньги!

— Нет, Жоан… Не надо… Так проще. Так лучше.

Он слышал в трубке ее дыхание.

— Ты не хочешь видеть меня?

Это было невыносимо. Не следовало звонить, подумал он. Разве можно что-нибудь объяснить, когда не смотришь друг другу в глаза?

— Я ничего так не хочу, как увидеть тебя, Жоан.

— Тогда приезжай! Приезжай вместе с полицейским!

— Это невозможно. Нам пора кончать разговор. Скажи лучше, что ты сейчас делаешь?

— Не понимаю. О чем ты спрашиваешь?

— Я разбудил тебя? Как ты одета?

— Я еще в постели. Очень поздно вернулась домой. Могу быстро одеться и сразу же приехать.

Поздно вернулась домой… Понятно! Все идет своим чередом, даже когда тебя сажают в тюрьму. Как скоро все забывается. Постель, сонная Жоан, волосы, буйно разметавшиеся по подушке, на стульях чулки, белье, вечернее платье — все это мелькает перед глазами… Запотевшее от дыхания стекло телефонной будки; где-то бесконечно далеко голова полицейского, плывущая, как рыба в аквариуме… Равик сделал над собой усилие.

— Мне пора кончать разговор, Жоан.

Он услышал ее срывающийся голос: