— Как-нибудь в другой раз.

— Ну, не хочешь как хочешь.

Женщина прошла к одному из столиков и уселась за него, взглянув на Равика еще несколько раз, она купила спортивную газету и принялась читать сообщения об итогах последних соревнований.

Равик всматривался в лица людей, непрерывным потоком двигавшихся между столиками. Оркестр играл венские вальсы. Молнии стали сверкать чаще. К соседнему столику, кокетничая и шумя, подсело несколько молодых гомосексуалистов. Они носили бакенбарды по последней моде, а их пиджаки были не в меру широки в плечах и слишком узки в талии.

Какая-то девушка остановилась перед Равиком и внимательно посмотрела на него. Ее лицо показалось ему знакомым, но мало ли людей встречал он в своей жизни? Она походила на робкую уличную проститутку, из тех, что любят жаловаться на свою беззащитность и беспомощность.

— Не узнаете меня? — спросила она.

— Конечно, узнаю, — ответил Равик, понятия не имея, кто она такая. — Как вы поживаете?

— Ничего, спасибо. Но вы, кажется, так и не знаете, кто я?

— У меня плохая память на имена. Но лицо ваше мне знакомо. Мы давно не виделись.

— Да, очень давно. Ну и нагнали же вы тогда страху на Бобо. — Она усмехнулась. — Ведь вы спасли мне жизнь, а теперь даже не узнаете.

Бобо… Спас жизнь… Акушерка… Теперь Равик все вспомнил.

— Ну конечно же, — сказал он. — Вас зовут Люсьенна. — Тогда вы были больны, а сейчас здоровы. Потому-то я вас сразу и не узнал.

Люсьенна просияла.

— Наконец-то вы действительно вспомнили меня! Я просто не знаю, как вас благодарить за сто франков, которые вы все-таки выцарапали у акушерки.

— Ах, вот вы о чем… да, да… — потерпев поражение у мадам Буше, он послал Люсьенне сто франков из своих денег. — К сожалению, получить все сполна не удалось.

— И на том спасибо. Я и на это не рассчитывала.

— Довольно о деньгах… Не хотите ли выпить со мной, Люсьенна?

Она кивнула и робко села на краешек стула.

— Рюмку «чинзано» с сельтерской, — сказала она.

— Как поживаете, Люсьенна?