— Откуда он вообще знает, что я вернулся? — спросил Равик.

Вебер пожал плечами.

— Понятия не имею. Вероятно, от кого-нибудь из сестер.

— Почему он не позвонил Бино? Это очень толковый хирург.

— Я так и посоветовал ему, но он сказал, что речь идет об особо сложном случае. Ваша специальность.

— Ерунда. В Париже есть великолепные врачи любой специальности. Почему он не обратился к Мартелю, одному из лучших хирургов мира?

— Разве вы сами не понимаете?

— Понимаю, конечно. Не хочет срамиться перед коллегой. Иное дело — беспаспортный врач-беженец. Этот будет держать язык за зубами.

Вебер посмотрел на него.

— Ну как, поедете? Медлить нельзя.

Равик развязал ленточки халата.

— Ничего не поделаешь, поеду, — зло сказал он. — Что мне еще остается? Но при одном условии: вы поедете вместе со мной.

— Согласен. Моя машина в вашем распоряжении.

Они спустились по лестнице. Автомобиль Вебера стоял перед входом в клинику, сверкая на солнце. Они сели в машину.

— Я буду работать только в вашем присутствии, — сказал Равик. — А то наш общий друг еще подложит мне свинью.

— По-моему, сейчас ему не до этого.

Машина тронулась.

— Я и не такое видел, — сказал Равик. — В Берлине я знал одного молодого ассистента; у него были все данные, чтобы стать хорошим хирургом. Однажды его профессор, оперируя в нетрезвом виде, сделал неправильный разрез и, не сказав ни слова, попросил ассистента продолжать операцию; тот ничего не заметил, а через полчаса профессор поднял шум и свалил все на него. Пациент скончался под ножом. Ассистент умер на другой день. Самоубийство. Что касается профессора, то он продолжал оперировать и пить.

На улице Марсо они остановились — по улице Галилея проходила колонна грузовиков. Через переднее стекло горячо припекало солнце. Вебер нажал кнопку на щитке, и средняя часть крыши медленно откатилась назад. Он с гордостью посмотрел на Равика.

— Это мне совсем недавно оборудовали. Электропривод. Замечательно, правда? До чего только не додумаются люди.