Джульетта не отреагировала на комплимент.

– Муж позволяет тебе шить?

Джульетта помешкала с ответом, села, чтобы дать дорогу официанту.

– Я не шью, – ответила она. – Я продаю сыр и колбасу. Подменяю Джованни, который ремонтирует дом в Салине.

– Почему ты опять позволяешь собой управлять?

Это был удар в больное место. И все же Винсент впервые выказал интерес к ее жизни.

– Джованни я обязана тем, что живу здесь и работаю. Винченцо я обязана тем, что я его мать. Мы, итальянцы, живем не только для себя, а вы?

Винсент долго смотрел на нее.

– Многие годы ты была моей семьей. Помнишь, что мы обещали друг другу?.. Я ведь принял все за чистую монету.

Винсент по-прежнему был невозмутим, но Джульетта уже видела, каких усилий ему это стоило. Она вдруг взяла его за руку.

– Это никак не связано с тобой. Я не хотела расставаться. Ты должен понять меня, Винсент, иначе на всю жизнь останешься несчастным.

Их беседу прервал официант, который принес вино, разлил по бокалам и предложил фуа-гра в качестве закуски. Винсент наклонился к своему портфелю и вытащил пластмассовую гондолу черного цвета с золотым орнаментом, украшенную разноцветными лампочками. Ширпотреб, каким торгуют в Венеции на каждом углу.

– Вот привез тебе кое-что. Она мигает, если…

Он щелкнул выключателем и поставил игрушку рядом с тарелкой Джульетты. Лампочки замерцали, гондола переливалась всеми цветами радуги. Винсент улыбнулся, на мгновенье обратившись в того юношу, каким Джульетта знала его много лет назад. Она рассмеялась.

– Ты ездил в Венецию?

– Да.

Джульетта ощутила укол в сердце, ведь в Венецию не ездят в одиночку. Она так и не побывала в городе, куда Винсент когда-то давно собирался ее отвезти.

– Что такое? – забеспокоился Винсент. – Тебе не нравится?

– Нравится.

До сих пор ему не приходило в голову, что этот подарок может ранить ее.