Энцо оставил безнадежные поиски. Он не жаловался, но стал позже вставать, целые дни проводил у радиоприемника. В те времена в эфире безраздельно царствовала Angie[125]. Даже «Роллинги» прониклись общим меланхолическим настроением.

Винченцо блестяще закончил полугодие, и это была едва ли не единственная радость в семье. Он стал приводить домой друзей – замечательных немецких мальчиков, боязливо озиравшихся в итальянской квартире. Бывали, впрочем, и девочки, некоторые из которых, как замечала Джульетта, проявляли к Винче повышенный интерес.

Она была рада, что сын наконец нашел общий язык с одноклассниками. Но боялась, что теперь двое ее мужчин – а Винченцо больше нельзя было считать ребенком – совсем отдалятся друг от друга и любая попытка наведения мостов потеряет смысл. Однако, к немалому удивлению Джульетты, отношения Энцо и Винченцо, напротив, наладились. Сын старался помогать отцу и даже перестал отпускать в его адрес язвительные комментарии. Они вместе возились во дворе с «веспой» Винченцо, иногда даже гуляли по снегу. Как будто Винченцо надо было стать опорой Энцо, чтобы признать в нем отца. А Энцо был благодарен сыну за то, что тот не самоутверждался за счет его слабости.

– Наконец я снова обрел в нем сына, – признался он как-то Джульетте, перед тем как идти спать.

Джульетта спрашивала себя, как такое могло получиться. И решила, что Винченцо сочувствует отцу, потому что увидел в нем самого себя. Не преуспевающим гимназистом, а жалким, презираемым всеми «макаронником» в школе средней ступени, каким был совсем недавно.

Встречи с Винсентом проходили словно бы на другой планете. Он, конечно, тоже был озабочен кризисом, но потерять место ему не грозило. Совсем напротив, Винсента повысили до должности технического директора. Теперь он работал в другом корпусе, совсем неподалеку от Олимпийской деревни. На восемнадцатом этаже, откуда можно было увидеть даже Альпы. В мире Винсента все желания исполнялись. Джульетте оставалось только недоумевать, зачем он вообще до сих пор с ней встречается.

– Я не нужна тебе, – сказала она как-то в тишине гостиничного номера. – У тебя есть все.

– Ты нужна мне, – возразил Винсент.

– Зачем? Я только жалуюсь тебе на жизнь. А для этого у тебя есть жена. Любовниц заводят с другой целью.

– Ты не любовница, – ответил Винсент. – Ты моя Джульетта.

– Я уже не та. У меня такое чувство, будто за последний год я состарилась лет на десять.

Она отвернулась. Хорошо, что в номере всегда стоял полумрак, позволявший Винсенту забыть о ее возрасте. Он взял ее за подбородок и заглянул в глаза.