Пленных казаков под охраной повели к штабу.

Семьи восставших наполнили улицы, приветствуя победу.

Через опрос пленных Колдоба установил, что высадка казачьей сотни дело случая. Ночью, перед тем как партизанам ворваться в город, к пристани пристала баржа с казаками и чеченцами, присланными для пополнения Дикой дивизии генерала Попова. Сотня до утра не выгружалась, потому что ожидались какие-то новые приказания. Утром же Губатов решил использовать эти свежие силы для подавления восстания.

Основные части города опять находились в руках партизан. От выдрессированной казачьей сотни, от «заслуженных» вояк, остались только в глубоком трюме баржи лошади, мирно жующие сено, их седла и сбруя.

3

Андрон Пряников, работник совета профессиональных союзов города, с утра был взволнован до крайности и напуган событиями так, что не покидал своей квартиры. Придвинув глубокое кресло к окну, он смотрел на улицу, порывисто вздыхая. Глаза его, живые и хитрые, пугливо прятались под веками.

— Ай-яй, что делается! — тихо говорил он жене. — Только подумать, сколько невинной крови льется! Безумцы, истинно безумцы…

На Воронцовской, главной улице города, стоял массивный серый двухэтажный дом Пряникова. Вверху, в пяти прохладных комнатах, с окнами, утопающими в тюле и цветах, жил сам Андрон Пряников с женой, ребенком и тещей. В нижнем этаже помещалась его собственная булочная. Во дворе же было несколько квартир, которые сдавались всякому мелкому ремесленному люду; там жили и портной, и сапожник, и точильщик, а в сыром полуподвале — семья грузчика Сашки. Андрон Пряников даже любил иногда говорить: «У меня дом универсальный. Для трудящихся, кто честно в бога верует».

Большую школу жизни прошел Андрон Пряников. Сызмальства в учениках вертелся по хлебопекарням, потом немало проработал простым пекарем, умел со всяким хозяином ладить. Где какая склока, недовольство между рабочими, он тут как тут, все разузнает и миром дело обернет; если сразу самому дело уладить не удастся, пойдет к хозяину и как по книжке все выложит: там-то и там-то рабочие недовольствуют, пусть сам хозяин пропишет им ижицу. За усердное подлизывание, за шпионство, за набожность вывели его хозяева в старшие мастера, а потом и оглянуться не успели, как сколотил Пряников деньгу, открыл свое производство и шапку снял с почтением: мол, в ровни лезть не думаю, но самостоятельность имею — божеским трудом нажил. Вскоре купил участок, построил дом и в семнадцатом году, как один из наиболее уважаемых и зажиточных горожан, был выбран в городскую думу, а затем вошел в партию меньшевиков. Его все знали как человека тихого, скромного, который мало говорит, больше поддакивает, ходит в гости к богатым людям, на крестины, на свадьбы, — словом, и себя не обидит и людям приятен.