– Ты не идешь?

– Мне нельзя. Если пойду, то они меня накажут.

– Накажут?

– Я шпионила за ними. Прижимала ухо к стене, задерживала дыхание, как снайпер, и слушала.

– Снайперы задерживают дыхание, чтобы слушать? – спросила Джулс, роясь в сумочке в поиске ключа. – Зачем? Как можно услышать цель?

– Задержка дыхания замедляет пульс. Снайперы нажимают на курок между ударами сердца, – объяснила Эм Джей. – Это повышает устойчивость во время стрельбы и точность.

– Поняла, но как связаны устойчивость и подслушивание? – спросила Джулс Адди.

– Союзом «и».

Эм Джей снова посмотрела на часы:

– Тебе удавалось что-нибудь услышать?

– Нет, стены слишком толстые. Но однажды, накануне моего четырнадцатилетия, Марджори разрыдалась. Сначала я подумала, что она кинозвезда, которую похитили и теперь она умоляет о пощаде. Она была такой гламурной, что даже ее сигареты пахли по-особенному.

– Ты разговаривала с ней? – спросила Джулс.

– Нет. Она только очень странно посмотрела на меня, словно я была диким зверьком, а потом ушла. Все побежали за ней вдогонку, и в тот момент я проникла в комнату.

– И что ты там увидела?

– Я запомнила следы губной помады на бокалах. Кучу конвертов в большой коробке. Четыре раскрытых экземпляра книги «История О». Поля одной из книг были исписаны каракулями. Какие-то пенисы, сиськи, но в основном кулоны в форме крыла. Такие же, как у меня. – Адди вытащила спрятанное внутри декольте украшение и повернула его вокруг шеи.

– Почему ты раньше об этом ничего не рассказывала? – спросила Бритт.

– Не знаю. Подавленные детские воспоминания порой более важны, чем злосчастные квартиры, безработица, незапланированные беременности, выкидыши и госпитализации. Не знаю, чем это объяснить, Бритт.

Джулс достала клубок спутавшихся цепочек, браслетов и резинок для волос из сумочки Адди и торжественно подняла его над головой:

– Вперед!

Эм Джей взяла Адди под руку и повела ее в глубь магазина.