Одиночество и усталость, наконец, взяли верх и привели ее в объятия последнего близкого человека. Однако сейчас Нори жалела, что не осталась в арендованном коттедже, или в гостиничном номере, или в каюте ко-рабля. Страннице надлежит жить в одиночестве. Отрицание этого вело к катастрофе. И все же впервые с тех пор, как много лет назад ее солнце зашло, она была по-настоящему растеряна. Отчаянно хотелось верить, что она уже достаточно наказана.
Над поверхностью вод возникло какое-то движение, и рядом проявилась крупная женщина в розовом платье, длинных белых перчатках и слишком большом количестве сверкающих украшений.
Тонкие черты Элис почти терялись на широком, белом, как луна, лице.
– Вам нравится в Лондоне, мисс Норико?
– О, – проговорила Нори, – да, спасибо. Элис так любезна, что пригласила меня.
Джейн прищурилась.
– И как вы познакомились с моей дорогой младшей сестрой?
Привычная ложь.
– Мы познакомились в пансионе, – повторила Нори как попугай. – Было очень весело.
Джейн кивнула. Она, конечно, знала, что Элис не ходила в пансион для благородных девиц. Но пропустила замечание мимо ушей.
– А что привело вас сюда теперь?
Нори разгладила юбку своего лавандового платья. Это была самая простая вещь, которую она смогла найти в шкафу Элис.
– Я просто путешествую.
Джейн энергично закивала.
– Полагаю, вы скоро вернетесь в Китай? Или останетесь?
Нори почувствовала прилив раздражения.
– В Японию. Я никогда не была в Китае.
Джейн махнула рукой, словно не имело значения, какая из диких восточных стран была ее родиной.