У неё была гипервозбуждённость. Она всю дорогу лыбилась и ёрничала. Нас удачно подобрал космический дальнобойщик прямо до столицы Калмыкии. Там одна дорога на всю республику. Я там умудрился вписку пробить в общаге. Ксюша рассказала, как однажды её пытался изнасиловать похотливый дальнобой по дороге на Москву. Она выкинула рюкзак через окно фуры и сама выпрыгнула следом. Потом до машины стоящей добежала. Всё обошлось, никого не привлекли, но он попробовал, а сколько он так уже пробовал.

Мы лазили по городу, и Ксюша всё время страстно хотела, чтобы я её фотографировал. Каждые пять минут я делал это. Она была помешана на себе и самолюбии, самолюбовании. Её себялюбие было в очень крайнем положении. Я прекрасно понимал, что нужно балансировать между эгоистом и альтруистом, но эта Ксюша только в какие позы не вставала. Она сфоткалась со всеми городскими монументами, со всеми калмыками. Толпа местной молодёжи водила нас по парку войны и рассказывали истории города.

Мы созвонились с вписчиками. Пришла группа калмыков, проводили нас в комнату, оставили ключи и ушли. Мне даже показалось, что они и вправду были буддистами.

Кровать большая в комнате и индивидуальный санузел. Душ был в виде крана. Чтобы помыться я, скрючившись, подлазил под струю. Я по привычке всегда использовал любую доступную возможность, чтобы ополоснуться, включая естественные водоёмы. Кому было приятно когда от тебя воняло, особенно при таком способе передвижения.

Ксюша даже не подмылась. Я был в кардиогенном шоке. В такую неслыханную жару, с утра на ногах, пыльная дорога, на каких только лавках она не сидела, сколько раз ходила ссать. Она собиралась лечь в одну постель с мужчиной, неважно с кем и элементарно не могла смекнуть хотя бы сполоснуть всё, что под трусами. Времена Наполеона были давно позади. Пусть башка грязная, воняло потом от неё, но промежность уж можно было освежить. Калмычки были чистоплотнее и ухоженнее, чем эта сруская свинота фотомодель. Я прилёг рядом, подержался с ней за ручки, послушал её бессвязные страдальческие воспоминания о бывшем и смежил очи.

Рано утром торжественно проводил её до трассы и успешно посадил на попутку назад в Волгоград. Стало легко сразу. У меня аж палец онемел, сколько фотоснимков с ней во всех позах я сделал. Долго ехал с дагестанцем. Когда проезжали мимо Ингушетии я вспомнил про улицу Лермонтова и арбузника на убитом камазе. Дагестанец рекомендовал не лезть мне туда. Промолвил, что три дня, как гость будешь, а за порог выйдешь и в спину выстрелят. Лихая фантазия у этого дагестанца была конечно. Видимо, его в прошлом ингуши оскорбили, может в детстве даже поджопник дали. Вот он и постоянно помнил про это, и обида распространялась на всех до самого гроба.