— Не знаешь? Какой прок от такого вице-президента? Завтра в семь утра я должен быть у себя на заводе. Есть что-нибудь около шести?

— По-моему, первый поезд отходит в пять тридцать.

— Ты разбудишь меня, чтобы я успел на него, или прикажешь задержать поезд?

— Разбужу.

Реардэн молчал. Дэгни сидела и смотрела на него. Он выглядел усталым, когда вошел, но сейчас все признаки утомления исчезли с его лица.

— Дэгни, — сказал он вдруг изменившимся тоном, в котором слышалась озабоченность, — почему ты не захотела видеть меня в обществе?

— Я не хочу быть частью твоей… официальной жизни. Реардэн ничего не ответил, но через некоторое время спросил, словно между прочим:

— Когда ты последний раз была в отпуске?

— По-моему, два… нет, три года назад.

— И что ты делала?

— Поехала на месяц в горы Адирондак. Вернулась через неделю. На большее меня не хватило.

— Я брал отпуск пять лет назад. Только проводил его в Орегоне. — Он лежал на спине и смотрел в потолок. — Дэгни, давай возьмем отпуск и проведем его вместе. Сядем в мою машину и махнем куда-нибудь на несколько недель, поедем куда глаза глядят, но проселочными дорогами, туда, где нас никто не знает. Не оставим адреса, не будем читать газет, забудем о том, что существуют телефоны, — полностью отрешимся от официальной жизни.

Дэгни встала, подошла к кушетке и, заслонив собой свет лампы, посмотрела на него. Ей не хотелось, чтобы он видел ее лицо; она с трудом сдерживала улыбку.

— Ты же сможешь взять пару недель отпуска? — спросил Реардэн. — Все наладилось и идет своим чередом. Можно не волноваться. Другой такой возможности в ближайшие три года у нас не будет.

— Хорошо, Хэнк, — сказала Дэгни, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно спокойней.

— Ты согласна?

— Когда ты хочешь выехать?

— В понедельник утром,

— Хорошо.

Дэгни повернулась, собираясь отойти от него. Реардэн схватил ее за запястье и притянул к себе. Она упала на него сверху. Он целовал ее, запустив одну руку ей в волосы, а другую под блузку, лаская ее, опускаясь от плеч к талии, к ногам.