– А как ты думаешь, эти занозы от шпал по венам могут до сердца добраться?

– Хрен там; нам никогда не везло.

Подошли два индейца и стали за нами наблюдать. Долго они за нами наблюдали.

Когда мы с мужиком сели на шпалу перекурить, один из индейцев подвалил к нам.

– Вы, парни, все неправильно делаете, – сказал он.

– Это в каком смысле? – спросил я.

– Вы работаете в самый солнцепек. А нужно так: встать утречком пораньше и все сделать, пока еще свежо.

– Ты прав, – сказал я, – спасибо.

Индеец был прав. Я решил, что мы встанем рано. Но нам это так и не удалось.

Мужику постоянно было слишком плохо после вечернего возлияния, и я никогда не мог поднять его вовремя.

– Еще пять минут, – говорил он, – ну пять минуточек еще.

Наконец, однажды старик выдохся. Не мог больше поднять ни единой шпалы. И все время извинялся.

– Да все нормально, Папик.

Мы вернулись в палатку и стали дожидаться вечера. Папик лежал и разглагольствовал. Он говорил о своей бывшей жене. Я слушал про его бывшую жену весь день и весь вечер. Потом приехал Бёркхарт.

– Господи Иисусе, парни, немного же вы сегодня сделали. Думаете, дарами земными проживете?

– С нас хватит, Бёркхарт, – сказал я. – Мы ждем расчета.

– У меня есть хорошая мысль не платить вам, парни.

– Если у тебя бывают хорошие мысли, – сказал я, – то ты заплатишь.

– Прошу вас, мистер Бёркхарт, – сказал старик, – пожалуйста, пожалуйста, мы так сильно работали, как проклятые, честно, мы работали!

– Бёркхарт знает, что мы заканчиваем, – сказал я, – сейчас ему надо только сосчитать штабели – и мне тоже.