Хестер привела мне дату. А также точное время и место.

– Когда вы впервые начали испытывать к Мадже любовные чувства? Каковы именно были обстоятельства, вызвавшие их?

– Н-ну, – сказал Хестер, – это было…

– Она любить меня, когда я давать ей штука, – произнес Маджа с ковра.

– Он довольно быстро английский выучил, не правда ли?

– Да, он очень сообразительный.

Маджа взял с пола бутылку и высосал здоровенный глоток.

– Я вставлять эта штука в нее, она говорит: “О боже мой о боже мой о боже мой!”

Ха, ха, ха, ха!

– Маджа великолепно сложен, – сказала она.

– Она ест тоже, – произнес Маджа, – она ест хорошо. Глубокая глотка, ха, ха, ха!

– Я полюбила Маджу с самого начала, – сказала Хестер, – все в его глазах, в его лице… так трагично. И то, как он ходит. Он ходит, ну, он ходит, как будто тигр.

– Ебать, – произнес Маджа, – мы ебемся мы еби ебемся еб еб еб. Я уже уставать.

Маджа сделал еще глоток. Посмотрел на меня.

– Ты ее еби. Я устал. Она большой голодный туннель.

– У Маджи есть подлинное чувство юмора, – сказал Хестер. – Это еще один штрих, от которого он мне стал дороже.

– Одно дорогое тебе во мне, – произнес Маджа, – это мой телефонный столб писька-пулемет.

– Маджа пил сегодня с самого утра, – сказала Хестер, – вы должны его извинить.

– Возможно, мне лучше зайти в следующий раз, когда ему станет лучше.

– Я думаю, что да.