Но не успел Ильязд, оторвавшись от окна, вернуться к приготовлениям, когда в комнату ворвался без всякого предупреждения взволнованный до необычайного Суваров.

– Чертова трущоба, еле нашел вас, как это можно жить в таких дебрях, поздравляю, поздравляю, – и бухнулся, не здороваясь, не дожидаясь приглашения на единственный стул. – Ну вы действительно гений, я несколько раз начинал было сомневаться, спрашивал себя: Суваров, ты не ошибся ли в этом товаре, однако, видите, не ошибся, ну, теперь дело в шляпе, изумительно, изумительно.

– Что, в сущности, изумительно? – осведомился Ильязд, приподымаясь и удивленный одушевлением и неистовством Суварова.

– Хе-хе, – захихикал тот, – продолжаете скрывать. Бросьте, бросьте, знаю, что вы затеваете, досконально знаю.

– Что я затеваю? Вот что, – указал Ильязд на чемодан, – сегодня получил визу и послезавтра ноги моей больше не будет в этой дурацкой деревне.

– Что такое, уезжаете? Как бы ни так, хотите, чтобы я вам поверил. Но какого черта вы прикидываетесь, ведь я же ваш сообщник. Неужели вам не надоела ваша провинциальная манера вечно валять дурака?

– Смотрите, Суваров, оставьте меня в покое. Иначе, даю вам слово, я вам разобью нос.

– Чего вы сердитесь? Я пришел вас поздравить и столковаться с вами о ведении дела. Я вам принес наконец деньги, – и Суваров вытащил из жилета свернутую в трубочку бумажку, – а вы сердитесь.

– С чем поздравить? – продолжал яриться Ильязд. – Довольно болтовни, объяснитесь, пожалуйста, толком.

– Дас вашим успехом, разумеется.

– Каким?

– Вы действительно ничего не знаете?

– Я знаю то только, что послезавтра уезжаю в Марсель.

– И не подумаете.

– Не вы ли собираетесь мне помешать?

– Зачем же вы в таком случае выставили вашу кандидатуру, если собираетесь уезжать?

– Какую кандидатуру, я все-таки ничего не понимаю, если только вы не свихнулись.

– Но ведь Озилио действует не без вашего согласия.

– Бен Озилио? Причем тут бен Озилио?

Суваров вскочил и забегал по комнате, воздев руки к небу: “Мой бог, мой бог, этот человек ничего не знает”.