– Вашбродь, не срамите меня перед всей крепостью, – взмолился Пыжов.

– Молчать! Отправитесь на гауптвахту под караулом!

Тимофеев, попавший в конвоиры, не без удовольствия скомандовал Пыжову:

– Смирно! Шагом марш! По сторонам не смотреть!

Когда фельдфебеля увели, Борейко вызвал к себе офицеров. Сообщив им об обнаруженной Пыжовым листовке, он приказал немедленно произвести тщательный обыск всего помещения роты.

Не замедлил явиться и ротмистр Саблин с шестью жандармами.

– Здравия желаю, господин штабс-капитан! Прибыл со своими архангелами для производства обыска в помещении, занимаемом вашей ротой. Вам уже, конечно, доложили об этой находке? – и Саблин протянул листовку и предписание о производстве обыска за подписью командира батальона. Взглянув на листовку, Борейко сразу понял, что она была не из тех, которые взял Тимофеев у Блохина. Штабс-капитан успокоился.

– Разрешить производство обыска в роте может лишь лицо, пользующееся правами командира отдельной части. У Юрковского нет таких прав, поэтому я не подчиняюсь его распоряжению и сейчас сообщу обо всем полковнику Суетнёву, – заявил Борейко.

Он тут же вызвал по телефону кабинет командира артиллерии. Трубку взял сам Суетнёв. Штабс-капитан доложил ему о случившемся. Полковник приказал Борейко и Саблину явиться в управление артиллерии.

– Я Суетнёву не подчинён и к нему не пойду, – заупрямился ротмистр.

Борейко передал его ответ полковнику, а минуту спустя Саблина вызвал к телефону начальник штаба крепости и подтвердил приказание Суетнёва. Саблин вынужден был подчиниться.

В это время в экипаже подъехал Юрковский. Суетнёв и его вызвал к себе, приказав заехать за Борейко. Подполковник был зол на Саблина, на Борейко и на самого себя за допущенную им ошибку. Явно труся перед предстоящей встречей с Суетнёвым, он сказал недовольно Борейко:

– Заварили вы кашу, Борис Дмитриевич. Командир рвёт и мечет. Будет неприятность и мне, и вам.

Суетнёв встретил офицеров строго официально, приказал Борейко коротко доложить обо всём. Затем выслушал Юрковского и, наконец, Саблина. Слушая их, он что-то записывал в блокнот.

Юрковский здесь же получил выговор за то, что дал разрешение жандармам на обыск без ведома командира артиллерии.

– В случае повторения подобного безобразия буду представлять к увольнению от службы без мундира и пенсии, – пригрозил ему полковник.

Обернувшись к Саблину, он сказал с подчёркнутой резкостью:

– Оказывается, ротмистр, вы ко всему ещё и большой нахал. Вас требует к себе старший в чине и по занимаемой должности, а вы смеете не являться!