И лишь спустя много лет Борис узнал, что обманутыми-то всё-таки оказались не японцы, а они. В Японии очень мало липы и её совсем не разрешают рубить. А многие деревянные безделушки, весьма распространённые в стране, делаются из липы. Её ввозят из Кореи, и обходится она довольно дорого. Так вот, Северцев, очевидно, прекрасно разглядел, какой «дуб» ему подсунули, и решил извлечь из этого выгоду: его компания безоговорочно заплатила штраф рудникам за недопоставку стоек, и заработала втрое больше, отсортировав липу и продав её, как столярный поделочный материал.

Пожалуй, только тогда Алёшкин по-настоящему понял, какая это сложная вещь — торговля с иностранными государствами.

Закончив к концу апреля отгрузку рудничных стоек, участок приступил к выполнению следующего задания: рубке, вывозке и отправке осокоревых чурок для изготовления фанеры. Также разрешалось заготавливать чурки и из белого ореха (диморфант), но это дерево встречалось гораздо реже.

Фанерная чурка — это бревно длиной 10–15 футов, толщиной 12 и более дюймов, об этом Борис знал по занятиям на курсах. Видел он во время экскурсии на седанский фанерный завод, как из неё получается шпон, из которого потом клеится фанера. После соответствующей размочки чурку вставляют в специальный, так называемый лущильный станок, и в нём особым огромным ножом при вращении с чурки снимается тонкий слой древесины, который называется шпоном. Для того чтобы он был качественным, чурка не должна иметь большого количества крупных сучьев и быть по возможности ровной.

Для получения таких чурок нужно было походить по лесу, подыскать необходимые деревья, вместе с лесником затесать, переклеймить их, а после этого посылать людей для вырубки и вывозки.

Дело это непростое, и почти весь апрель, ещё в то время, когда довозили последние стойки, Борис или Фёдор с Замулой, который сколотил артель для заготовки чурок, и лесником бродили по лесу целыми днями в поисках нужного материала. Вот когда пригодились приобретённые ими ичиги. Но около Новонежина необходимого количества леса подобрать не удалось, пришлось выезжать в Лукьяновку и Романовку. Следовательно, пришлось сколачивать артели и там. Но к началу мая эта работа была завершена, началась вывозка чурок.

Естественно, что во время такой напряжённой работы Борису пришлось прекратить поездки в Шкотово. Он уже больше месяца не видел родных, по которым не очень скучал, и не встречался с Катей, о которой тосковал. Правда, ему первое время после происшествия, случившегося с ним и Середой, почему-то было стыдно перед Катей, но вместе с тем он невольно и думал: «Неужели и Катя такая же, как эта Сашка? Неужели и она смогла бы вот так, как бы шутя, быть с мужчиной?» При этих мыслях ему становилось невероятно больно, обидно и в душе поднималась такая злоба на себя, на Середу и на всех женщин. А тут, как на зло, произошёл и ещё один случай.