На поздней стадии революции, так же как и в конце войны, наблюдается повсеместное распространение внушаемости, снижение способности к критическому мышлению и усиление жажды к самообольщению. Значительная часть населения становится истеричной; начинается и стремительно усиливается процесс «примитивизации». Восприятие многих явлений становится односторонним и искаженным, люди обращают внимание на малозначительную информацию, упуская главное. Способность мыслить логически уступает место причудливым и хаотичным ассоциациям. Память, как правило, становится короткой. Заблуждений и галлюцинаций более чем достаточно, люди с полным доверием относятся ко всевозможным слухам о заговорах и «пятой колонне», путают друзей и врагов, все одержимы манией величия и т. п. Основное настроение – настроение чрезвычайной нестабильности; сильные и неконтролируемые эмоции выливаются в акты бессмысленного вандализма и жестокости[354].
На поздней стадии революции, так же как и в конце войны, наблюдается повсеместное распространение внушаемости, снижение способности к критическому мышлению и усиление жажды к самообольщению. Значительная часть населения становится истеричной; начинается и стремительно усиливается процесс «примитивизации». Восприятие многих явлений становится односторонним и искаженным, люди обращают внимание на малозначительную информацию, упуская главное. Способность мыслить логически уступает место причудливым и хаотичным ассоциациям. Память, как правило, становится короткой. Заблуждений и галлюцинаций более чем достаточно, люди с полным доверием относятся ко всевозможным слухам о заговорах и «пятой колонне», путают друзей и врагов, все одержимы манией величия и т. п. Основное настроение – настроение чрезвычайной нестабильности; сильные и неконтролируемые эмоции выливаются в акты бессмысленного вандализма и жестокости
В ситуации когнитивно-ценностного кризиса, кризиса рациональности, патриотическая идея, основанная на противопоставлении «чужим», оказывается удобным массовым полуфабрикатом, которая временно может создать иллюзию национальной сплоченности. Однако, поскольку она замешана на искусственных ингредиентах, патриотическая идея в конце концов лишь усугубляет общественные противоречия, чем усиливает раскол общества. Следствием «войны патриотизмов» становятся глубокий социально-психологический и политический кризисы, подрывающие основы государства. Особенно подверженными гниению оказываются те государства, чья национально-патриотическая политика взывает к имперскому мышлению масс. Формируя в сознании обывателей как ксенофобские национально-характерологические стереотипы, так и убежденность в собственной национальной исключительности, имперское мышление требует подтверждений своих представлений не только в области внутренней, но и внешней политики. Пример Российской империи, а затем и Советского Союза, чьи репрессии против собственных подданных/граждан и агрессия в отношении соседних народов в конечном счете привели к их распаду, демонстрирует опасность патриотизма, основанного на национально-имперской мифологии.