Послесловие

Послесловие

История патриотической идеи показывает, что в российском обществе XIX – начала XX века соседствовали разные патриотизмы, порой исключающие друг друга: гражданский, национальный, революционный, интернациональный, патерналистский и др. Некоторые из них можно признать естественными, как, например, локальный патриотизм «родного очага», гражданский патриотизм, другие являются симптомами психологических проблем своих носителей (расовый патриотизм, национал-шовинизм). Отношения между «патриотами», «война патриотизмов» вызывают скепсис относительно возможности обретения общественного консенсуса в этом вопросе, пока в основе патриотических эмоций лежит не отрефлексированная индивидуальная или коллективно-национальная травма.

Патриотизм как любовь к малой родине сравним с ностальгией по детству и всему светлому, наивному, что было в нем. Такой патриотизм свойствен подавляющему большинству людей, у которых были дом и семья. Но этот патриотизм непрактичен с политической точки зрения, так как обращен в прошлое, а не в настоящее. В отношении к настоящему человек нередко проявляет критицизм, который кому-то (как правило, представителям правого, консервативного патриотизма – шовинизма или «квасного патриотизма») кажется демонстрацией антипатриотической позиции или даже национал-предательства.

Серьезные проблемы у патриотизма начинаются тогда, когда его пытаются привязать к таким абстрактным категориям, как отечество, нация, государство. Если последний институт может быть идентифицирован через политическую систему, государственные органы, то есть власть, то понятия «нация» и «отечество» являются куда более аморфными категориями, к тому же интересы нации, отечества, как то отмечали и Катков с Аксаковым, могут расходиться с интересами власти. Но если интересы власти понятны, то кто может определить истинные интересы нации? Любые рассуждения о национальных интересах будут неизбежно носить абстрактный, философский характер и всегда порождать раскол патриотического движения. С точки зрения политических технологий намного практичнее отождествить отечество с государством и объявить власть безусловным выразителем его интересов. Такой «удобный» патриотизм архаичен и согласуется с патернализмом – отношением к главе государства как отцу большой патриархальной семьи. Он был характерен для большинства малообразованных и необразованных слоев Российской империи, а также для части консервативного дворянства, демонстрировавшей политическую пассивность.

Помимо идейных разногласий внутри патриотизма как некоей рациональной концепции, феномен патриотизма раздирается изнутри эмоциональными противоречиями. Патриотизм как настроение тесно связан с психическим состоянием индивида. В его основе лежат такие позитивные эмоции, как альтруизм, эмпатия, необходимые для сплочения группы, выработки чувства солидарности. При этом, будучи групповым, социальным настроением, патриотизм включает в себя и так называемые «негативные» эмоции, связанные с противопоставлением «своих» и «чужих». В определенных случаях патриотизм способен вырабатывать по отношению к «другим» гнев и ненависть. В условиях войн, когда «чужими» оказываются военные враги, это чувство способствует мобилизации общества, нации, но в периоды внутриполитических кризисов происходит патриотический раскол общества, начинается «война патриотизмов», когда одни «патриоты» записывают во внутренних врагов, «чужих», других «патриотов» – своих же соотечественников. Как правило, «война патриотизмов» – это конфликт неравных. Учитывая эмоциональную подоплеку патриотизма, то, что одна из его главных функций заключается в поддержании эмоциональной стабильности индивида, последний интуитивно стремится идентифицировать себя с той группой, которая, согласно принципу конформизма, предлагает ему бо́льшую защиту. В результате чего более сильная группа, как правило представленная правящими кругами, присваивает патриотизм и начинает стигматизацию «иных» патриотов. Это может выражаться в виде эмоциональных репрессий либо судебного преследования по административным или уголовным статьям и в любом случае являться формой политических репрессий. Репрессии лишь повышают градус психологической напряженности в обществе и усиливают гражданское сопротивление, чреватое революцией. Как правило, после нее происходит патриотическая инверсия: вчерашние национал-патриоты становятся новыми национал-предателями, и наоборот.