Ланселот поднялся еле-еле и вошел на кладбище со стариком, который подвел его к красивой мраморной гробнице. Едва он увидел ее, как ощутил себя исцеленным и бодрым, как накануне испытания в храме.

Жители замка, обязанные ему своим избавлением, умоляли его остаться на ночь у них; он не мог устоять.

Прежде чем он уснул, девица не преминула рассказать ему, отчего завелся этот пагубный уклад. Мессиру Ивейну понадобились действенные примочки, чтобы раны его закрылись и чтобы он имел силы сесть на коня в одно время с Ланселотом. Девица по-прежнему ехала впереди, задумав проводить их пока еще не в Печальную башню, а в Долину Неверных Возлюбленных.

LXXXI

LXXXI

Доехав до Капеллы Морганы, они нашли там оруженосца прекрасной госпожи Бланкастельской; следует помнить, что он отказался пойти за герцогом Кларенсом. Он спросил, намерены ли они догонять своих отважных спутников.

– Разумеется, – ответил Ланселот, – к тому же мы хотим по себе узнать, не утратит ли однажды свое имя Невозвратная долина.

Ланселот, мессир Ивейн и девица спешились и подошли ко входу в ограду, сотканную из ложного тумана. Желая сберечь Ланселота для подвига в Печальной башне, девица обращалась по большей части к мессиру Ивейну.

– Неудача герцога Кларенса вас не остановит, – сказала она, – ведь ваша доблесть у всех на устах. Тут-то и есть опаснейший шаг во всей Великой Бретани, мне ли не знать; рыцари, которым хватило духу войти сюда, до сего дня не могут найти пути обратно. Если вам посчастливится больше, вам останется только догнать Ланселота у замка Карадока.

В надежде предать забвению недавнюю свою неудачу, мессир Ивейн был рад испытать на себе Невозвратную долину. Он смело ступил за туманную ограду, а девица пошла за ним следом, указав Ланселоту дождаться ее. Увы! мессир Ивейн был не счастливее герцога Кларенса. Ему удалось преодолеть стену с двумя драконами-стражами, но на мосту он был повержен, разоружен и водворен туда же, куда и прочие пленники. Девица, видя, что он вполне устроился в замке, вернулась к Ланселоту.

– Мессир Ивейн, – сказала она, – как и все прочие, заплатил свою дань Долине Неверных Возлюбленных. Чтобы выйти отсюда с победой, надобны иные добродетели, кроме доблести.

– Спору нет, сударыня, я не обладаю всеми добродетелями, присущими примерному рыцарю; но о которых вы изволите говорить?

– О тех, что не дают влюбленному рыцарю нарушить верность своей избраннице.

– А что будет с тем, кто уверен, что наделен этими добродетелями?

– Он снимет заклятие с Долины и вызволит две сотни рыцарей, заточенных в ней. Поверьте мне, сир, не беритесь за столь тяжкое испытание; его неуспех не позволит вам приложить силы к освобождению мессира Гавейна. Есть ли на свете хоть один человек, рожденный женщиной, кто был бы чист от всякой неверности своей сердечной подруге?