— Что-то ты не очень ласково отзываешься о своем господине!

Обида так переполняла Грифона, что он не выдержал и выплеснул ее первому встречному:

— Я понимаю, что я раб, и что раба можно бить, убить, обижать! Но не до такой же степени, как это сделал со мной он! Он… он… он не дал мне свободу, несмотря на то, что я предлагал ему любой выкуп, и держал на привязи, как цепного пса! Поэтому я даже и слушать о нем не хочу!

Всадник внимательно выслушал его и осторожно спросил:

— А если я скажу тебе, что я — его… враг?

Грифон, в свою очередь, тоже изучающе оглядел незнакомца с головы до ног и медленно произнес:

— Тогда, пожалуй, я готов тебя выслушать! Тем более что это похоже на правду. Я, действительно ни разу не видел тебя в числе друзей Клодия! А я, поверь, знаю их всех в лицо! Особенно среди христиан, на которых ты, если честно, совсем не похож…

— Тогда скажи мне, — нетерпеливо подался к рабу всадник. — Свитки двух книг, ну, ты наверняка знаешь каких — еще у них?

— Да! — кивнул Грифон. — Я как раз переписываю их сейчас, по просьбе здешних христиан.

— А ты не мог бы их выкрасть, принести мне и тем самым отомстить своему господину?