— Да прямо в большой комнате, где и будем молиться о новопреставленной! — наперебой ответили Александр с Леной.

— А можно и на кухне! — подсказал невесть откуда появившийся Сергий. — Я помогу!

— Как! И дома еще панихида? Не многовато ли? — поморщилась сестра Веры.

— Многовато?! — оборвал ее отец Лев. — Да раньше, когда люди знали, как нужны усопшим наши молитвы, они денно и нощно о них молились! Милостыни раздавали! Добрые дела творили! По всем монастырям сорокоусты заказывали! Чтоб целых сорок дней молились!

— А почему это именно сорок дней? — насмешливо осведомилась сестра Веры. — А, скажем, не пятьдесят или сто?

Отец Лев оглядел ее с ног до головы, сразу сообразил, кто перед ним и, видя, что все его объяснения будут бесполезны, сказал, как отрезал:

— Вот помрете — сами все поймете! Причем, особенно именно на сороковой день!

И странное дело: такая резкость сразу подействовала на сестру Веры. Она безропотно отстранилась, пропуская вошедшего, и когда тот — не разуваясь! — прошел в комнату, где стоял гроб, шепнула Александру:

— Кто это?..

— Священник, отец Лев, — охотно объяснил тот.

— Прокурор в рясе! — поджала губы сестра Веры.

— Да вы не беспокойтесь, — принялся успокаивать ее Александр. — Панихида будет только в храме. А сейчас лития — это всего пять-десять минут! Вы только постоите со свечой в руке…

— Я? Со свечой?! Да вы в своем уме? Что подумают обо мне подруги?!!

— Да вы не о себе, вы о сестре сейчас больше думайте! — услышав эти слова, бросил на ходу проходивший из кухни в большую комнату отец Лев. И сестра Веры, сразу сникнув, снова покорно отошла в сторону — тем более, что ей уже нужно было встречать начавших приходить подруг.

Священник вошел в большую комнату, подошел к гробу, долго смотрел на лицо Веры и, наконец, несвойственным для него тихим голосом мягко сказал:

— Вот я, наконец, и выполнил свое обещание, Вера! Пришел. Прости, что так поздно. Прости, если можешь…

И во весь голос, так, что вздрогнули стены, подал первый возглас, ответом на который было пение всех тех, кто знал, что нужно петь.

Подпевая им, Александр оглянулся и неожиданно увидел такую картину: позади стояло не меньше пяти женщин-мусульманок. Каждая из них держала в руке зажженную свечу. И только сестра Веры стояла рядом с ними с опущенными руками…

Лития, как и обещал ей Александр, длилась не больше десяти минут.

Закончив литию и произнеся краткую проповедь, которая состояла лишь в словах: «Покайтесь, как, слава Богу, это успела сделать Вера, чтобы потом не было поздно!», отец Лев ушел.