Я качаю головой. Как рассказать ему правду? Лева уже не может есть.

– Череповец, – повторяет старик, отворачивается от нас и уходит.

Его умоляет о помощи уже кто-то еще.

– Пойдем.

Я беру Аню за руку, и мы медленно, превозмогая боль, бредем через снежные заносы к станции. Там я отдаю документы на проверку, и мы залезаем в очередной переполненный вагон. Ни мне, ни детям не достается сидячего места, и мы устраиваемся на ледяном полу. Я держу Леву на коленях, а Аня прижимается ко мне сбоку. Когда опускается темнота, я вынимаю мешочек с орехами. Даю Ане столько, сколько получается, и сама съедаю несколько штук. Мне удается заставить Леву проглотить таблетку вместе с припасенной водой.

Наступает долгая, страшная ночь.

Я постоянно наклоняюсь к Леве, чтобы проверить, дышит ли он.

Я помню, как поезд остановился. Двери вагона открылись, и кто-то выкрикнул:

– Мертвые есть? Несите их сюда.