Собирались в княжеской гриднице, но даже здесь едва хватило места для всех почетных гостей.

Мальфрид и Эльгу обступили родственницы, такие же нарядные. И Эльга ясно ощутила, что в этом окружении становится чем-то гораздо большим, чем была ранее. Все эти знатные, красиво одетые, бывавшие в самом Царьграде люди собрались здесь ради нее, чтобы засвидетельствовать, как племянницу плесковского князя отдают за будущего князя Киева…

«То есть Волховца!» – мысленно одернула она себя и ощутила нечто вроде разочарования.

Ей все никак не удавалось утвердиться в мысли, что жить с мужем большую часть жизни ей придется не здесь, где она впервые его увидела и где свадебный рушник окончательно соединит их.

Ах, если бы ее сейчас видела Ута!

И отец! Но отец, может быть, и видит, подумала Эльга, мельком глянув в закопченную кровлю.

Ингвар сегодня выглядел получше прежнего: в кафтане темно-красного шелка с синим узором, с широкой полосой синего шелка и серебряной тесьмы на груди. Даже волосы на выбритой голове чуточку отросли: совсем немного, но уже было видно, что они темно-русые с рыжиной. На шее блестела толстая серебряная цепь с узорным «молоточком Тора», как носили многие варяги, в том числе – отец и дядя Эльги.

Совсем другое дело – это был уже не тот распаренный, красный и злобный бродяга с черными руками и в серой рваной рубахе, будто холоп, таскающий мешки на причале!

Он старался держаться невозмутимо, но Эльга видела, что в душе его еще не утихли досада и отчасти стыд.

Первым начал речь боярин Гремислав:

– Исполняя уговор, без малого десять лет назад заключенный между родичем моим, Велегором, и князем Улебом из Волховца, привезли мы старшую дочь Велегорову, именем Эльгу, в жены Ингорю, Улебову сыну…

Он говорил так, будто обручение не прерывалось на несколько лет и Эльгу не собирались отдать совсем другому мужу.

Многие из присутствующих знали об этом, но все делали вид, будто ничего такого не было. Почти все взгляды не отрывались от Эльги: сегодня она казалась еще красивее, чем обычно.

Даже Ингвар сделался не таким хмурым, то и дело поглядывая на нее со все возрастающим любопытством.

Она же прикидывалась, будто не замечает ни этих взглядов, ни самого жениха.

– Только послали нам боги две беды, – продолжал Гремислав. – Первая беда: убит лиходеями на Нарове родич мой Велегор. Вторая беда: приданое невесты нашей забрали зоричи с князем своим Дивиславом. И пока эти две беды не избудем, свадьбы нам не играть. Что скажешь, Улебович? Обручали тебя еще детищем, а теперь муж требуется.

– Ну, что сказать?