Ингвар, непривычный говорить в таких почтенных собраниях, по старой детской привычке покосился на Свенгельда, но тот молчал с невозмутимым видом.

Жениться-то воспитанник будет без его помощи.

– Избудем беды ваши. Надо приданое – привезу приданое. Насчет мести – сходим, поглядим, но если они с Наровы ушли уже, то где ж мне искать?

– Значит, берешься исполнить условия родичей невесты? – спросил Олег у шурина.

– Берусь.

Ингвар взглянул на Эльгу.

Тут уж она не могла не послать ему ответного взгляда.

– Только поспеши, – со вздохом попросила брата Мальфрид. – Не томи девицу. Если бы до Коляды успеть – тут бы и свадьбу…

Кое-кто переглянулся с усмешкой, Эльга приняла еще более независимый вид: пусть никто не думает, будто она уж очень «томится»!

Но бояре смеялись не над ней: всем уже было очевидно, что томиться и с нетерпением ждать свадьбы будет кое-кто другой.

Яркое варяжское платье и драгоценные уборы подчеркивали красоту Эльги – уже созревшую, но еще юную и свежую. Глаза как смарагды, зубы как жемчужины, румянец, будто нежный цвет шиповника, светло-русая коса, гладкой блестящей змеей сбегающая по плечу ниже пояса – казалось, сама Солнцева Дева не могла бы быть прекраснее!

А еще эти глаза напоминали старикам лучшие дни их минувшей юности. Даль времен стерла все неприятные черты Вещего: упрямство и непредсказуемость, хитрость на грани бесстыдства…

В памяти осталась только его удаль, смелость, удачливость, озарившая их молодость золотым светом побед.

Старые хирдманы искали его продолжение во внуке, но не нашли: Олег-младший предпочитал обустраивать уже завоеванное, а не раздвигать мечом державу до самого небокрая, что всегда убегает…

А теперь перед ними словно стоял залог его возвращения!

Они вернутся, эти золотые времена юности и победоносных походов! Вернутся, если новый молодой вождь завладеет этой золотисто-шелковой девой, глазами которой им улыбался откуда-то издалека их горячо любимый покойный вождь…

Начался пир.

Мальфрид велела подавать на стол, гости рассаживались по старшинству. Когда все пиво было налито, а угощение подано, Эльга вышла из гридницы и направилась в избу княгини: ей нужно было передохнуть. У входа окунув руки в лохань, она села на свою укладку и прижала влажные ладони к пылающим щекам.

Сердце билось, ее наполняло воодушевление, от которого хотелось петь. Она не желала показывать гостям свое сияющее лицо: еще вообразят, что она ждет-не дождется свадьбы!