В центре же городка, в середине польского стана, громоздились царские хоромы, возвышаясь над всеми постройками. И там, на высоком крыльце терема, Стадницкий заметил маленькую ростом женщину, узнал Марину. Рядом с ней стоял какой-то, как ему показалось, мужик, в овчинном тулупчике. И он догадался, что это царь. Они глазели на него, на его посольскую колонну, словно какие-то простолюдины… И ему стало неловко за них, как будто он подсмотрел что-то неприличное… Он смешался и быстро отвернулся в другую сторону.

«Как же она изменилась-то, подурнела! — подумал он. — Сколько же лет я не видел её?.. Да с тех пор, как она ходила ещё в девицах, в Самборе».

Было это ещё до знакомства Марины с царевичем Димитрием, в Польше. Пан Мнишек устраивал тогда ежегодные именины своего старшего сына Яна и приглашал на них многих гостей… И Стадницкий вспомнил дочерей своего дальнего родственника, сандомирского палатина, пана Юрия. Он хорошо знал их, когда в своё время наезжал в Самборскую экономию. Особенно вот эту, четвёртую по старшинству, с высоким лбом и умными, привлекательными, но холодными глазами, судьба которой сложилась совсем иначе, чем у её сестер. Она сначала вознесла её на московский престол, затем бросила в ссылку, а теперь сюда, в военный лагерь, где, как в Вавилонском столпотворении, смешалось всё. Вспомнил он и пятерых сыновей Юрия Мнишки. Все они, как на подбор, были похожи на отца: невысокие ростом, кряжистые, неглупые молодые люди, получившие образование в Италии и Франции. И он всегда путал их, кто из них кого старше. Хотя бы вот этого Станислава, саноцкого старосту, приметив сразу же его в свите гетмана, с его младшим братом, Сигизмундом…

Его мысли прервал Рожинский.

— Пан каштелян, я не прощаюсь и жду вас у себя вечером. Место под стан вам покажет Зборовский…

Наступил вечер. К послам в их стан явился Станислав Мнишка с десятком парадно одетых гусар и проводил их к Рожинскому.

Для встречи послов у ставки гетмана выстроили почётный караул до самого крыльца огромной добротной избы на высокой подклети. Изба эта была скорее похожа на терем и ни в чём не уступала хоромам самого царя. А двор был даже обширнее. На нём стояли избы челядинцев и гусар гетманской роты. Тут же была срублена большая конюшня и рядом псарня. Выжлецов и выжлятников[77] Рожинский привёз из Польши и, бывало, выезжал травить зайцев и лисиц, устраивал загоны на кабанов и оленей. Но в последние месяцы он запил и всё забросил.

Послов встретил дворецкий гетмана, пригласил на верхний ярус, проводил в просторную горницу с длинными накрытыми столами.