Казановский поднял на Рожинского восхищённый взгляд. Затем он поцеловал саблю, примерился и лихо закрутил ею над головой, чувствуя, как елмань тонко оттягивает руку так, что конец клинка, казалось, сам собой со свистом танцует в воздухе.

— Полегче, людей порешишь! — засмеялся Зборовский, любуясь сверкающей молнией в руках полковника. — Дай покрутить другим!..

— Это не дамское дело!.. Ха-ха! — ехидно хохотнул Казановский.

В этот момент, прерывая их рыцарские страсти, в горницу заглянул дворецкий.

— Панове, прошу за стол! — пригласил он их к столу, уже накрытому по-новому…

Когда они снова уединились узким кружком от разгулявшейся войсковой старшины и посольских, Рожинский сел в кресло с кубком вина напротив Стадницкого, удобно откинул больную ногу и слегка потянулся, чувствуя усталость от долгого и утомительного дня. Как бы нехотя и безразлично он спросил гостя: не кажется ли ему, что надо бы посетить и государя Димитрия с Мариной.

Каштелян поиграл в руках кубком. С опаской отпив пару глотков какой-то крепкой бурды, которую тушинцы добывают у русских и почему-то называют вином, он бесстрастно взглянул на гетмана.

— Пан Роман, на этот счёт у меня есть точное указание. Его величество запретил вести с ним какие-либо переговоры.

— Но рыцарство признало его царём Московии!

— Вы можете считать его кем хотите! — парировал Стадницкий. — Дело, что вы затеяли, ваше личное! Ни король, ни сейм не имеют к нему никакого отношения! И потом, он же самозванец!..

— Да, но вы забываете, Марина — царица Московии! — ввернул Рожинский свой основной довод. — Ей целовали крест, её признал собор! И никто не лишал её этого звания!

Стадницкий задумчиво постучал костяшками длинных холёных пальцев по подлокотнику кресла. Затем, взвесив всё, он выложил это напрямую Рожи некому.

— Пан Роман, не уговаривайте. Я не имею права ослушаться его величества. Кстати, советую и вам. Да, да! Вы знаете, ваши посланники — Казимирский и Яниковский — вели себя у него крайне вызывающе, очень дерзко! Непристойно шляхтичам! Говорить такое его величеству — это слишком! То же самое они сказали и пану Жолкевскому! И их просто-напросто выставили из лагеря! Благодарите Бога, что не высекли!.. Его величество недоволен вами! В ваших письмах никакой почтительности!.. Так что, пан Роман, подумайте, прежде чем дать ответ!

Рожинский поморщился от боли в ноге: вот так чуть понервничаешь — сразу начинает ныть. Он не скрывал своего раздражения приходом короля в Россию — ни раньше, ни сейчас — и об этом написал ему открыто под Смоленск, отправив туда своих самых зубастых сторонников.