Боил Калимир жил в старинном дворце – с такими же полосатыми, красно-белыми стенами, с высокими окнами под полукруглыми резными сводами. Был он чуть старше Бояна, лет тридцати с небольшим, и напоминал родича высоким ростом, продолговатым смуглым лицом, косой на затылке и длинными черными усами. Черты его, тонкие и довольно правильные, выдавали близкое родство со степняками: его мать была печенежской княжной. Но каким-то непостижимым образом Боян с его тяжеловесными грубоватыми чертами казался красивее. Может, Калимира портило несколько замкнутое и недружелюбное выражение, в то время как Боян всегда лучился приветливостью.

Однако к Ингвару и его людям боил Калимир отнесся очень гостеприимно. Пообещал даже снабжать русов съестными припасами.

– Ты можешь оставаться у меня столько, сколько пожелаешь! – сказал он Ингвару. – Мне плевать, что об этом подумают в Великом Преславе. Мой дед лишился власти, зрения и свободы из-за греческой веры, его потомков насильно принуждают креститься ради сохранения жизни и свободы! Симеон говорил, что не прольет родной крови, но что, если жена и дети Владимира не примут креста, они больше никогда не увидят дневного света! Зачем дневное светило их очам, говорил он, если душа их по собственному выбору прозябает во тьме! Но мое сердце им не подчинить! Я ненавижу греков и рад оказать помощь их врагу. Может быть, настанет день, когда русы и болгары встанут вместе, в одном строю, чтобы сбросить с шеи эту удавку…

– Со мной-то им точно прощаться рано еще… – бросил Ингвар.

К этому времени он уже мог сидеть, но перемещался пока на носилках. В таком положении было не до бахвальства, однако он твердо знал: его борьба с Романом не завершена. Новый поход будет. Через год, через два, через пять… А вот чем он кончится – возвращением чести или смертью, пока ведают лишь норны. И теперь он поглядывал на Калимира с большим любопытством, чем сам ожидал. Иметь союзника в этих краях уже оказалось полезно. Как знать, не принесет ли эта дружба пользу и в дальнейшем – для будущих походов?

Ингвару и трем десяткам его гридей Калимир нашел место у себя во дворце, остальные встали станом за перемычкой, соединяющей Несебр с побережьем. Боиловы челядинки приходили всякий день ухаживать за ранеными, Калимир послал в село за какой-то бабой Велкой, которая славилась как самая опытная лекарка в окрестностях.

– Самовильная трава тебе поможет, – сказала баба Велка, осмотрев раны и самого Ингвара. – Снимет лихорадку, очистит кровь и сил придаст. А главное – сердце твое исцелит.