Маленький офицер глядел на него покорно, выпучив глаза, по его лицу и шее к жирной груди стекали ручейки пота.

– Ты ведь знаешь, что я не стремился отбирать у тебя эту плеть, – произнес он удрученно, – я люблю своих кошек и тишину сада больше, чем шум битвы. Но кто я такой, чтобы противиться приказу и воле фараона; он уверяет, что сражений больше не будет и Амон падет бескровно.

– Он говорит о том, чего ему хочется, – сказал Хоремхеб. – Его сердце бежит впереди разума, как и птица, летящая быстрее улитки. Поэтому его слова не имеют никакого значения, тебе придется думать только своей головой и пролить какое-то количество крови, хотя она и египетская. Но, мой сокол свидетель, если ты променяешь свой разум и воинское искусство на породистых кошек, я собственноручно тебя выпорю, ведь во времена бывшего фараона ты, как мне говорили, был хорошим воином, наверное, поэтому фараон и выбрал тебя для такого неприятного дела. – С этими словами он так хлопнул по спине нового военачальника, что коротышка чуть не задохнулся, и слова, которые он хотел сказать, застряли у него в груди.

Хоремхеб в два прыжка поднялся на палубу, воины вытянулись перед ним, подняли копья и заулыбались. Он махнул им рукой и крикнул:

– Счастливо, дорогие чушки! Слушайтесь этого маленького толстого породистого кота, который теперь по воле фараона держит золотую плеть военачальника. Слушайтесь его так, будто он ваше несмышленое дитя, и позаботьтесь, чтобы он не выпал из колесницы или не поранился собственным ножом.

Солдаты расхохотались и принялись громко восхвалять Хоремхеба, но он помрачнел, пригрозил им кулаком и сказал:

– Я не говорю вам «прощайте», а говорю «до скорого свидания», ибо уже вижу, какое нетерпение горит в ваших свиных глазках. Придерживайте свои лапы и не забывайте моих уроков, а не то я превращу ваши спины в лохмотья, когда вернусь.

Он спросил, где я живу, и объявил это начальнику стражи, но не велел относить свои вещи в мой дом, считая, что на военном корабле они будут в лучшей сохранности. Потом он обнял меня за шею, как некогда раньше, и сказал, вздохнув:

– Честное слово, Синухе, никто больше меня не заслужил сегодня хорошей выпивки.

Я вспомнил и рассказал ему о «Крокодильем хвосте», он заинтересовался, и я осмелился попросить его поставить стражу у кабачка Каптаха, чтобы уберечь его от беспорядков. Хоремхеб отдал распоряжение начальнику стражи, тот послушался его, словно он по-прежнему владел плетью главного военачальника, и пообещал подобрать надежных опытных воинов для охраны кабачка. Так я сумел оказать услугу Каптаху, и мне это ничего не стоило.