Так я узнал, какой детской оказалась моя месть, ибо Нефернефернефер вернулась из Дома Смерти, лишь разбогатев и ничуть не пострадав; она не вынесла оттуда иных неприятностей, кроме впитавшегося запаха, который некоторое время не позволял ей заниматься ее промыслом. Но после общения с мойщиками трупов ей, наверное, и так нужен был отдых, поэтому мне нечего было о ней беспокоиться. Моя месть больше истерзала мое собственное сердце, чем повредила ей, и, испытав это, я убедился, что месть не приносит радости, ее торжество слишком коротко и оборачивается против самого мстителя, сжигая его сердце словно огонь.
Рассказав обо всем этом, я должен начать теперь новую книгу, чтобы поведать о случившемся за время жизни фараона Эхнатона в Небесном городе и в Сирии. Мне следует рассказать также о Хоремхебе и о Каптахе, о друге своем Тутмесе, да и о Мерит я тоже не должен забывать. Итак, я начинаю новую книгу.
Свиток одиннадцатый. Мерит
Свиток одиннадцатый. Мерит
1
1
Кто не видел, как утекает вода из водяных часов, – вот так и человеческая жизнь; только измеряется она не водою, а событиями, наполняющими ее. Это непреложная и великая истина, но человек вполне постигает ее лишь в старости, когда время его не занято и дни проходят напрасно, хоть сам он, быть может, и не вдруг замечает это. Пока жизнь бурна и изменчива, как и сердце человека, послушное внешним переменам, один день может показаться длиннее, чем иные год или два, проведенные в покое и размеренном труде, без душевных потрясений. Я учился постигать эту истину в Ахетатоне, где мои дни утекали, как речной поток, и жизнь была подобна мимолетному сновидению или прекрасной песне, пропетой втуне; эти десять лет, проведенные в Золотом дворце новой столицы под сенью фараона Эхнатона, промелькнули быстрее, чем любой год моей молодости, хотя и в эту пору мне случалось путешествовать и бывали дни, длившиеся дольше чем год.
В Ахетатоне я не приумножил свои знания, не усовершенствовал свое искусство; я лишь тратил накопленное в молодости, когда путешествовал по чужим землям, – так пчела тратит зимою собранный в пору цветения мед. Но наверное, время все же оставляло свой след в моем сердце, подобно тому как медлительная вода истачивает камни; пусть я и не замечал этого, но сердце мое менялось, потому что в эту пору я ощущал свое одиночество уже не так, как прежде. Быть может, я утратил былую горячность и не столь кичился своим умением и знаниями, как в молодости, впрочем в этом, вероятно, заслуга обстоятельств, а не моя – ведь я остался один, без Каптаха: он не пожелал следовать за мною и поселился в Фивах, где не покладая рук денно и нощно управлял моим хозяйством и своим питейным заведением «Крокодилий хвост».