– Не бойся. Я не думаю соблазнять тебя золотом, я не столь глуп. Просто тебе будет полезно узнать, что Амон по-прежнему богаче фараона. Нет, соблазнять тебя золотом я не буду, я только хочу тебе показать еще кое-что.

Он отворил другую, еще более тяжелую медную дверь и осветил маленькое помещение, где на каменном постаменте лежала восковая фигура, увенчанная двойным венцом, чья грудь и виски были утыканы острыми костяными булавками. Невольно я воздел руки и прочел молитву, оберегающую от колдовских чар, которой меня научили еще прежде, чем я был посвящен и стал жрецом первой ступени. Херихор наблюдал за мной с улыбкой, и рука его, державшая светильник, не дрогнула.

– Теперь ты поверишь, – сказал он, – что дни фараона сочтены? Мы колдовали над этим изображением во имя Амона и проткнули его голову и сердце священными булавками. Однако чары действуют медленно, и он может успеть причинить еще очень много зла, к тому же, без сомнения, его бог способен отчасти защитить его от действия наших чар. Вот почему я хотел, показав тебе это, продолжить разговор.

Он тщательно запер все двери и вернулся вместе со мной в свой покой, где вновь наполнил мою чашу. Но вино расплескалось у меня в руках и потекло по подбородку, и зубы мои стучали о край чаши, ибо я понимал, что увидел колдовскую силу более могущественную, чем все остальные, и что ни один человек в мире не может противостоять такой силе. И столь ужасно было это колдовство с восковой фигурой, что жрецы Амона в своих храмах не смели говорить об этом вслух, но только прочитывали древние письмена, свидетельствовавшие о таких делах, и многие люди верили, что подобного чародейства больше не существует, раз со времени строительства пирамид прошло две тысячи лет и мир давно не был ни молод, ни полон колдовства, как в те дни.

Херихор сказал:

– Итак, ты видишь, что власть Амона простирается до самого Ахетатона, – только не спрашивай меня, как мы раздобыли его волосы и остриженные ногти для смешивания с воском. Скажу только, что нам дали их не в обмен на золото, но ради Амона.

Пристально глядя на меня и медленно подбирая слова, он продолжал:

– Сила Амона растет с каждым днем, и вот ты видел, как только что я исцелил его именем больных. Но так же ужесточается с каждым днем и проклятие Амона, наложенное им на Египет. Чем дольше будет жить фараон, тем тяжелее будут страдания народа по его вине – ведь чары действуют медленно! Фараон мучается головными болями, совершенно обессиливающими его. Что, если я дам тебе, Синухе, лекарство, которое излечит фараона от них так, чтобы больше ему никогда не испытывать боли?