Я был спешно вызван для перевязки раны, оказавшейся, впрочем, легкой и скоро зажившей. Так мне довелось увидеть обоих злоумышленников: голова одного была выбрита и лицо лоснилось от священного масла, а у другого были отрезаны уши за какое-то постыдное преступление, и он не смел смотреть никому в глаза. Пока стражники вязали их свитыми из тростника веревками, они бешено вырывались, выкрикивая страшные проклятия во имя Амона, и не хотели замолчать, хоть стражники били их по губам синими древками копий так, что по лицам их текла кровь. Нет сомнений, что жрецы чародейством сделали их нечувствительными к боли.

Этот случай был поистине грозным – никто доселе не слышал, чтобы простой смертный осмеливался открыто поднять руку на священную особу фараона. Если в прежние времена царям и случалось умирать неестественной смертью в Золотом дворце, то это происходило от яда, или, скажем, от тонкого шнура, или, наконец, от удушения подушками – следов не оставалось, и убийство возможно было скрыть от народа. Я достаточно прожил в Золотом дворце, чтобы знать, что такое случалось. Бывало и так, что кому-то из фараонов вскрывали преждевременно череп против его воли. Но явно и открыто никто никогда не осмеливался поднять руку на фараона. Скрыть же нынешнее происшествие было невозможно – слишком много было свидетелей, а фараон Эхнатон не был расположен казнить и посылать их в рудники, чтобы заставить все языки замолчать навечно.

Жрецы Амона не замедлили объяснить затем народу и своим приверженцам, что покушение на незаконного и ложного царя – поступок позволительный и даже угодный Амону и что тот, кто преуспеет в этом деле, заслужит вечную жизнь, даже если тело его не сохранится. А в тайных поучениях они объявляли фараона Эхнатона незаконным царем и так делали возможным для каждого поднять на него руку. На праведного и законного царя, разумеется, поднимать руку было нельзя – осмелившийся на такое был обречен на вечные муки в бездонных пропастях преисподней и все ужасы, поджидавшие его в пасти Апопа.

Пленники были допрошены в присутствии фараона, но отвечать отказались. Все же выяснилось, что прибыли они из Фив и с прошлого вечера прятались в саду. Само упоминание Фив указывало на то, кем они посланы. Но они не согласились больше говорить, а стали громогласно взывать к Амону и проклинать фараона, в то время как стража била их по губам. Фараон же, услышав имя отверженного им бога, пришел в такое неистовство, что позволил страже продолжать избиение, пока наконец их лица не были обезображены, а все зубы выбиты. Пленники тем не менее продолжали взывать к Амону, и фараон велел оставить их в покое. Тогда они в запале прокричали ему: