Сведения Хоремхеба о передвижении Супатту оказались верными: я встретил царевича с его свитой в трех днях пути от Таниса возле огороженного источника. Супатту тоже путешествовал на носилках, сберегая силы, и вел с собою целый караван ослов, навьюченных тюками и дорогими подарками для царевны Бакетамон; его охраняли тяжелые боевые колесницы, а легкие повозки двигались впереди, разведывая путь, потому что царь Суппилулиума распорядился принимать меры предосторожности против всяких неожиданностей, слишком хорошо понимая, что эта поездка не будет по сердцу Хоремхебу. Так что тот ничего бы не добился, организовав, скажем, нападение на царевича разбойничьей шайки: чтобы победить, Хоремхебу пришлось бы дать ей в поддержку регулярный колесничий отряд, а это уже означало войну.

Но со мной и с моей скромной свитой хетты обошлись чрезвычайно любезно, как им вообще свойственно вести себя в тех случаях, когда они, по их мнению, получают даром то, что не могут завоевать силой оружия. Они приняли нас в лагере, разбитом для ночлега, помогли египетским воинам расставить шатры и окружили нашу стоянку многочисленной охраной, говоря, что хетты хотят защитить нас от разбойников и львов пустыни, чтобы мы могли спокойно спать ночью. Однако, когда царевич Супатту узнал, что я прибыл как посланец царевны Бакетамон, он не мог сдержать любопытства и, желая поговорить со мной, тотчас пригласил меня к себе.

Вот так я увидел его в его шатре. Он был молод, статен, с ясными большими глазами, ибо теперь он не был пьян, как в тот раз перед шатром Хоремхеба в утро смерти Азиру. Радостное волнение и любопытство светились на его смуглом лице. Большой гордый нос напоминал клюв хищной птицы, а ослепительные белые зубы – зубы зверя, они блестели, когда он смеялся от удовольствия при виде меня. Я вручил ему послание царевны Бакетамон, которое Эйе принудил ее написать, и склонился перед ним в поклоне, простирая руки к коленям, словно он уже был моим повелителем. Мне было забавно видеть, что он, переодевшийся ради меня в египетское платье, чувствует себя неловко в этом непривычном для него одеянии. Он сказал:

– Поскольку моя будущая царственная супруга доверяет тебе и ты являешься царским лекарем, я не скрою от тебя ничего. Царевич, вступая в брак, связывает себя узами со своею супругой, поэтому ее страна должна стать моей страной, а египетские обычаи – моими обычаями. Посему я старался со всем тщанием ознакомиться с ними, чтобы по прибытии в Фивы не быть там чужестранцем. Я жажду увидеть всевозможные диковины Египта, о которых столько слышал, и познакомиться с могущественными египетскими богами, которые отныне станут и моими богами. Но более всего мне не терпится узреть мою Великую царственную супругу – ведь я призван основать вместе с нею новую царскую династию в Египте и произвести на свет детей. Поэтому прошу тебя рассказывать о ней все – какой в ней рост, и сложение, и ширина бедер, словно бы я был уже египтянин. И не утаивай от меня ее недостатков, ты можешь вполне доверять мне – ведь и я доверяю тебе, как брату!