У Демида запершило в горле, и он едва сдержал слезы. «Надо начинать все сначала», – подумал он. И вслух твердо сказал:

– Раз надо, так надо.

– Это у меня самый тяжелый участок разведки, – дополнил Двоеглазов. – Нам вот обещают из Ленинграда геофизиков. Но пока мы должны сами разведывать весь хребет. Подготовим плацдарм для них. А вы, говорят, все эти места хорошо знаете?

– Слепым могу туда дойти. Работал там когда-то в окрестностях. Лес валил. Не раз пересекал хребет.

– Вот и отлично. Нам как раз такого человека и нужно. Ну а как здоровье?

– Не жалуюсь. На днях поднялся на Татар-гopy по коршуновской стороне.

– По коршуновской?! – уставился Матвей. – Вот здорово! Это же, браток, для альпинистов! Ну тогда ты нам вполне подходишь. А я-то думал, ты совсем сдал! Вот даешь!.. Значит, сосватали?! Выпьем, братцы, за Демида! За сибиряка кремневой породы!

– И еще за удачную разведку Жулдетского хребта!

– И за Первое мая! Чего ждать? Два дня осталось!

– Правильно! Кто праздничку рад, тот накануне пьян.

Все выпили и стали закусывать хрусткими огурцами. Только Аркашка, отставив стакан, крякнул, шумно вздохнул и ни к чему не притронулся.

– Ты чего, Аркадий, сидишь, как красная девица? – подступилась к нему расторопная Мария. – Угощайся солониной-то, своя, домашняя, груздочки вот, огурцы…

– Живот у меня сегодня чегой-то купорит и купорит. Поел вчерась в чайной колбасы, и вот второй день все купорит и купорит…

– Эх, бедняга! Ну, это мы сейчас поправим. Раз купорит, надо раскупорить! – и налила ему еще полстакана водки.

Все дружно рассмеялись и выпили по второй. Полюшка заглянула было в горницу и тут же шмыгнула обратно.

– За красивых девушек! – выпалил ей вслед Матвей, взъерошивая слипшиеся волосы. – Мы же с тобой, Демид, годки. И оба старые холостяки. Тебе вот теперь подвалило счастье: дочь как-никак! А может, и мне откуда с неба свалится пара сынов, чем черт не шутит! А я был бы рад! Ей-богу, рад!..

X

Вся Белая Елань стекалась на первомайский митинг. Дул легкий ветерок, плескались красные знамена.

Престарелый Андрей Пахомович Вавилов – и тот не усидел дома. Он шел в клуб, где молодежь устроила вечер самодеятельности. Дед этот был известен на всю деревню как глава рода Вавиловых. Он давно уже не помнил, сколько ему годов, а однажды, возвращаясь из леса с грибами, перед тем как перебрести речку, снял холщовые подштанники, перекинул через плечо да так и прошествовал по всей деревне, позабыв надеть их обратно.