– Ну, я не знаю, за что ему тогда приварили. Меня интересует, чем он теперь занимается?

– Известно чем. Браконьерничает.

– А! – Дядя Миша тонко усмехнулся. Говорил он до того тихо, что Анисье все время приходилось нагибать голову. Со стороны глянуть – не иначе как старик затеял интрижку с бывалой девчонкой.

– Ну а Потылицын как? Андрей Северьянович?

– Какой Потылицын?

– Пчеловод. Он же там заведует жулдетской пасекой.

Нет, Анисья не встречалась с Потылицыным.

– Мургашку-хакаса видела?

– Лесообъездчик? Он на пару с Филимоном работает.

– Понятно! Боровик любит загребать жар чужими руками.

Официантка – круглая, как бочонок, – собрала на стол. Дядя Миша наполнил одну рюмку мадерой, а другую – водкой.

– За твои успехи, Анисья. И за счастье.

У Анисьи сдавило под ложечкой: какие тут успехи! Какое может быть счастье!

– Санюха Вавилов медвежатничает?

– Он всегда в тайге. Как бирюк.

– Так сложилась у него жизнь. Был веселым парнем. Братья его доконали. Это же космачи!

Анисья попробовала бульон с гренками, но не осилила и десяти ложек.

– Выпьем для аппетита, – предложил дядя Миша. – Без аппетита жить нельзя на белом свете.

Пришлось выпить. Приятная золотистая и вкусная мадера обожгла Анисью до кончиков пальцев.

Дядя Миша что-то вспомнил и пристально глянул Анисье в глаза. До нутра прохватил: