– И вы сумели сохранить тайну матери?

– Да, – пролепетала Анисья, облизнув губы.

– Теперь расскажите, когда в вашем доме появился артельщик-промысловик, в котором вы сразу опознали того же военного. И как он назвался?

– Это случилось в начале войны, в июле. Они вчетвером приехали в Белую Елань. Ехали в тайгу будто бы добывать смолу-живицу для военного завода. Трое остановились у Санюхи Вавилова, а бригадир артельщиков у нас. Он был в военной форме, с кубиками. Капитан какой-то военной части. Не помню. Михаил Павлович Невзоров – так его звали. А мать велела мне звать его дядей Мишей. Я его узнала… Приехали они днем. Я и мать были дома. Когда он вошел в избу, мне показалось, что я его где-то видела.

– Что он говорил о войне?

– Он жил всего три дня. По вечерам у нас собирались мужики: Филимон Прокопьевич, завхоз колхоза, Санюха Вавилов, Михей Замошкин, Вьюжников. Он говорил им, что к осени в Сибири установится новая власть, что каждый будет хозяином, как было раньше. И что в Белой Елани жизнь сразу пойдет в гору.

– Вы тогда вступили в комсомол?

– Да. В школе вступила. Тогда я только что получила аттестат.

– Зачем вступили в комсомол? Расскажите.

Анисья еще ниже уронила голову.

– Зачем вы вступили в комсомол, если ждали переворота власти?

– Я не ждала.

– Но ведь мать внушала вам, что вы дочь золотопромышленника, что отец ваш – хозяин приисков, и вы верили этому?

Демид пытался прикурить папиросу, но никак не мог зажечь спичку.

– Когда вы узнали от матери, что этот человек – ваш отец – Гавриил Ухоздвигов?

– Когда он ушел в тайгу, мать мне все рассказала.

– Что вы знали о пожаре тайги?

– Из разговора матери… я поняла, что тайгу подожгли артельщики, которые приехали с ним.

– Когда он уехал в город, Ухоздвигов?

– Осенью. Я тогда ехала с ним в Красноярск в институт.