Понятно, что «емлел» Шигалей «лутчие лошеди» у ногайцев вовсе не для себя, а для нужд войска – привычная для военных времен практика.

Что собой представлял Касимов в то время? По сути, место формирования и переподготовки воинских частей. Война постоянно требовала новых войск, к примеру, под Полоцком армия Ивана IV насчитывала уже 45 тысяч человек. Разноплеменные татары со всей степи, из Казани, Астрахани, с Кавказских гор ехали в Касимов, нанимались на службу в расчете на ратную удачу, подвиги и… наживу. Чего тут стесняться? В городах и баронских замках Ливонии было чем поживиться, кому-то особенно везло. К примеру, в Дерпте (Юрьеве) в тайнике епископского дома казаки нашли 80 000 талеров – сумму, вдвое превышавшую весь ливонский долг России. И стоило ливонцам воевать?

Еще больший доход приносили пленные. Даже крымцы притихли, чтобы не нарушать прямых поставок образованных «латинских» рабов в Кафу.

Ничто не вечно

Ничто не вечно

В 1564 году Шигалей с войском стоял в Вязьме, позже был направлен на зимние квартиры в Великие Луки, где и провел зиму 1564-1565 гг. Оттуда спешно убыл в Касимов, видимо, по причине нездоровья. Последний год жизни Шах-Али провел дома, в своем дворце, детей он так и не завел, но часто принимал в гости племянницу – дочь убитого в Казани брата Джан-Али. Был ей лучше отца, баловал, дал образование. Привечал и ее мужа, астраханского царевича Кайбуллу (Абдуллу). И опекал еще двух юных родственниц, которых тоже очень любил и старался устроить их судьбу. Желающих взять их в жены хватало, ведь Шах-Али был сказочно богат!

Остается загадкой, куда исчезли сокровища Шигалея. Понятно, что огромные средства пошли на каменное строительство в Касимове, на содержание войска и двора. Но и остаток должен быть огромным – добыча после взятия Казани, доход с жалованных великим князем земель, добыча в победоносной Ливонской войне, награда за командование войсками. Даже по самым скромным подсчетам Шах-Али к концу жизни обладал трудно исчислимым состоянием! Но ничто не вечно на земле.