Игорю пришлось тонуть в мазурских болотах. Эскадрон окружили немцы, оставалась одна дорога – через топь. Когда товарищи бросились выручать князя, над топью видны были лишь голова и руки. Игорь, забыв о себе, спасал уходящую в болото свою любимую рыжую лошадь. Его тащили из топи, а он тащил лошадь.

На короткую побывку приехал к отцу и матери юный князь Константин. О нем с восхищением говорили в Петрограде, что он спас полковое знамя и был награжден орденом Святого Георгия 4-й степени!

А Гавриил был приглашен к высочайшему обеду в царском поезде. Николай II принял его в отделении своего вагона, служившем ему кабинетом. Он вручил Гавриилу георгиевский темляк и маленький Георгиевский крестик на эфес шашки, а также орден Святого Владимира 4-й степени с мечом и бантом. «Этот орден, – писал в эмиграции великий князь Гавриил, – и теперь со мной. Вручая мне орден, Государь сказал, что дает мне ордена, которые я заслужил. Как я был счастлив! И я поцеловал Государя в плечо».

Георгиевский крест засветится 29 сентября 1914 года и на груди князя Олега.

У Олега все начиналось непросто. Воинское начальство, памятуя об императорской крови князя, определило его в ординарцы при Главной квартире. Олег наотрез отказался от штабной работы и вместе со своим полком ушел на передовую Северо-Западного фронта.

Его взвод встретил у деревни Вильвишки в расположении русских войск германские разъезды. Гусары стремительно пошли в атаку, он первым доскакал до неприятеля на своей кровной кобыле Диане. Противник был изрублен, оставшиеся сдаются в плен. И вдруг – удар. Олег увидел этого валявшегося на земле немца – в князя выстрелил он.

Его везли на телеге в ближайшее селение, потом была дорога в Вильно. Пришел он в сознание только после операции. Прямо в палату ему доставили телеграмму царя о пожаловании ордена Святого Георгия IV степени за мужество и храбрость. Олег слабо улыбнулся: «Я счастлив… В войсках произведет хорошее впечатление, когда узнают, что пролита кровь царского дома».

Но юный князь слабел на глазах. И казалось, что он предчувствовал свою гибель, когда просил мать вернуть обручальное кольцо своей невесте, княжне Надежде Петровне, дочери великого князя Петра Николаевича – они обручились в начале этого страшного года.

Вскоре приехали родители. Воспитатель Олега генерал Н. Ермолинский вспоминал:

«На минуту он их узнал. Великий князь привез умирающему сыну Георгиевский крест его деда. – Крестик Анпапа! – прошептал князь Олег. Он потянулся и поцеловал белую эмаль. Крест прикололи к его рубашке. Вскоре больной стал задыхаться… Началось страшное ожидание смерти: шепот священника, последние резкие вздохи… Великий князь, стоя на коленях у изголовья, закрывал сыну глаза; великая княгиня грела холодеющие руки. Мы с князем Игорем Константиновичем стояли на коленях в ногах. В 8 часов 20 минут окончилась молодая жизнь… Светлое, детски чистое лицо князя было отлично освещено верхней лампой. Он лежал спокойный, ясный, просветленный, будто спал. Белая эмаль, к которой он прикоснулся холодеющими губами, ярко выделялась на его груди».