Он радушно приветствовал Андрея, которого не видал со дня его возвращения, и осведомился о Тане.

Андрей ответил, что Таня совершенно здорова.

– Нам так же трудно заболеть, как саламандре схватить насморк, – прибавил он. – В нашем подпольном мире стоит такая высокая температура, что, пожалуй, никакие микробы не выдержат.

Он улыбнулся, но только губами. Глаза его смотрели серьёзно.

– Вам, пожалуй, жарче всех приходится? Мне сообщали, что полиции достался большой нагоняй специально из-за вас и что она теперь жаждет отместки. Полицеймейстер сказал, что перевернёт весь город вверх дном, а раздобудет вас – живым или мёртвым.

– Это легче сказать, чем сделать, – заметил спокойно Андрей. – Они не раз так же хвастали и в других случаях.

– Однако начать хоть бы с того, что им известно, что вы в Петербурге, чего вы, вероятно, не ожидали. Они могут сделать еще шаг вперёд. Лучше не играть с огнём. Не думаете ли вы, что вам следовало бы поуняться и съездить на время за границу? Собственно, об этом я и хотел с вами поговорить…

Андрей отрицательно покачал головой.

– Не торопитесь с отказом! – воскликнул Репин. – Дайте мне сказать свое… Вы ничего не потеряете, отдохнув несколько месяцев. А для Тани поездка была бы особенно благотворна. Она может позаняться, почитать на свободе. Надеюсь, вы не станете отрицать, что знание полезно и для вашей братии, революционеров.

– Нет, не стану.

– Видите, значит, в моем предложении есть кое-какой смысл. Она наберется знаний для будущего, вы сотрёте с себя кое-что из прошлого, и оба вернётесь в более спокойное время. Чем позже, тем лучше, если меня послушаетесь. Если вас останавливают денежные соображения, то об этом не думайте. Я обязуюсь посылать вам сколько нужно. Что вы скажете на это?

Андрей думал не о плане целиком, как полагал Репин, потому что его лично он не мог касаться, но у него мелькнула мысль, что Тане недурно было бы уехать… Впрочем, нет! И для нее не может быть речи об отъезде. Она ни за что не согласится уехать из России, именно теперь, даже на короткое время.

– Вы очень добры, – сказал он, – но мне невозможно воспользоваться вашим предложением, и я сомневаюсь, примет ли его Таня. Но вот что вы можете сделать для нас. Скажите, когда вы думаете перебраться на дачу?

– Через месяц. Может быть, немного раньше. Но что вам до этого или ей?

– Было бы недурно, – сказал Андрей, – если б вы уехали пораньше и взяли Таню с собою месяца на три или на четыре.

Зная, как Таня любит своего отца, он думал, что ей, может быть, легче будет пережить это время в его обществе. Она уже заранее согласилась, чтобы доставить удовольствие Андрею: сама же она не видела в этом никакого облегчения.