* * *

Защита могла чувствовать, как судьи из западных союзнических стран постепенно теряют симпатию к СССР. Вечером того же дня Альфред Зайдль увидел свой шанс, когда Зимерс вызвал свидетелем защиты Редера бывшего статс-секретаря МИД Германии Эрнста фон Вайцзекера, – и воспользовался этим шансом. Зимерс допросил Вайцзекера о потоплении «Атении» в сентябре 1939 года и о политических последствиях этого события. Когда непосредственный допрос Вайцзекера завершился и другие адвокаты защиты получили возможность задать вопросы этому свидетелю, выступил Зайдль, размахивая пачкой бумаг. Он спросил Вайцзекера, заключались ли в августе 1939 года какие-либо договоры между Германией и СССР помимо Пакта о ненападении. Руденко громко запротестовал: Вайцзекера вызвали свидетелем для ответа на конкретные вопросы касательно Редера. Он заявил, что вопрос Зайдля не имеет отношения к делу Редера, и потребовал снять его[1078].

Эта последняя интрига с целью вытащить наружу секретные протоколы привела советских обвинителей в ярость, но не особенно удивила. Они знали, что Зайдль что-то затевает; ранее в тот же день он заходил в их кабинеты и завуалированно намекал на полученные им новые сведения. Руденко отказался с ним говорить. Зоря сказал ему пару любезных фраз, а потом выпроводил, заявив, что «такой разговор не имеет смысла»[1079]. Теперь Трибунал отклонил протест Руденко и, вопреки возражениям Никитченко, позволил Зайдлю задать его вопрос. Вайцзекер ответил утвердительно и объяснил, что определенные соглашения содержались «в одном секретном протоколе», который он читал в качестве статс-секретаря МИД Германии[1080].

Зайдль попытался вручить Вайцзекеру бумаги, которые держал, и объяснил, что бывший посол Гаус был совершенно уверен, что обсуждаемые соглашения точно воспроизведены в этом тексте. Лоуренс попросил Зайдля назвать документ, и тот ответил, что это текст секретных протоколов. Не тот ли это документ, что он уже пытался представить Трибуналу? – спросил Лоуренс. Зайдль ответил «да»; Трибунал тогда отказался принять документ, потому что Зайдль не желал раскрывать его «происхождение и источник». Зайдль объяснил, что больше не просит принять этот документ как доказательство. Он хочет лишь освежить память свидетеля при помощи документа и спросить, точно ли в нем воспроизведены секретные соглашения[1081].

Руденко снова возразил, что суд не должен заниматься изучением внешней политики союзных держав, и объявил документ Зайдля «подделкой». Зайдль парировал, что этот документ – существенная часть советско-германского Пакта о ненападении и непонятно, почему его нельзя показать свидетелю и попросить комментариев; обвинение тоже показывало документы свидетелям в ходе своих допросов. Напряжение возросло, когда Трибунал потребовал от Зайдля открыть, откуда к нему попал обсуждаемый документ. Зайдль ответил, что получил его несколько недель назад от некоего представителя союзников, который показался «абсолютно заслуживающим доверия», и что пообещал этому человеку не раскрывать его личность[1082].