Это была возможность отойти на шаг назад и оглядеться. Участники обсуждали послевоенный мир и создание новой организации криминологов[1068]. Де Вабр страстно верил, что Нюрнберг дал юристам всего мира уникальную возможность сопоставить их правовые традиции и подумать о продолжении сотрудничества в будущем. До войны Международная ассоциация уголовного права ограничивалась франкоязычными странами. Де Вабр настаивал, что послевоенному миру необходимо «глобальное сотрудничество криминологов» для работы над созданием международного уголовного кодекса. Он добавил, что такое сотрудничество стало возможным благодаря новой системе синхронного перевода, успешно применяемой в Нюрнберге. Он отметил, что говорил с советскими, британскими, французскими и американскими юристами и все они выразили поддержку этой идее. Трайнин даже предложил провести следующий конгресс в Москве[1069].

Никитченко и Волчков не знали, как позиционировать себя на этом совещании. За предыдущие шесть месяцев в Нюрнберге они выучили немало уроков. Теперь они понимали: Москва хочет, чтобы они были дипломатичными, но не связывали советское правительство никакими конкретными обязательствами. Никитченко напомнил собравшимся, что он здесь не представляет официально Советский Союз, а выступает как гость организаторов совещания. Когда его попросили сказать несколько слов, он выразил уверенность, что «каждый сторонник прогресса человечества» будет приветствовать создание ассоциации, посвященной «укреплению мира во всем мире». Затем он предложил организаторам составить черновик устава, чтобы поведать миру цели ассоциации. Предложение было принято с энтузиазмом[1070].

Это был краткий момент единодушия – может быть, особенно ценный для советских представителей, которые чувствовали себя все более изолированными в зале суда в Нюрнберге. Это совещание было проникнуто духом сотрудничества и доброй воли. Румынский юрист Веспасиан Пелла (все в зале знали его работы по международному праву) похвалил МВТ как важный шаг к созданию международного уголовного права, которое будет охранять послевоенный мир. Он привлек особое внимание к вступительной речи Роберта Джексона от ноября 1945 года, где говорилось о «миротворческой миссии» уголовного права, и к «примечательной вступительной речи» Романа Руденко, произнесенной в феврале 1946 года. Он также похвалил предисловие Андрея Вышинского к «очень важной» книге Трайнина «Уголовная ответственность гитлеровцев». «Уголовное право привлекается для продвижения дела мира, – объявил Пелла, процитировав Вышинского, – и должно быть мобилизовано против войны и против ее разжигателей». Перед закрытием совещания участники учредили комиссию для разработки черновика устава; они согласились, что Трайнин будет представлять СССР, когда дождется одобрения Москвы[1071].