Джордж попытался уговорить Авеля пойти с ним на церемонию открытия. Авель ворчал, что его дочь открыла десять магазинов без его участия, и ещё один не сделает погоды. Джордж назвал его упрямым старым дураком и отправился на Пятую авеню один. Когда он прибыл в магазин – роскошный бутик с толстыми коврами и шведской мебелью, то вспомнил, как начинал Авель. Флорентина стояла в окружении гостей в красивом длинном платье со ставшей известной буковкой «Ф» на высоком воротнике. Она подала Джорджу бокал шампанского и представила его Кэтрин и Люси Каин, которые беседовали с Софьей. Жена и дочь Уильяма Каина были в прекрасном настроении и удивили Джорджа тем, что стали расспрашивать об Авеле Росновском.

– Я сказал ему, что он упрямый старый дурак, что не пошёл на такое роскошное мероприятие. А мистер Каин здесь?

Уильям всё ещё сердито ворчал на «Нью-Йорк Таймс», сообщавшую о том, что Джонсон лезет во Вьетнам. Затем свернул газету, вылез из постели и начал медленно одеваться, оглядев себя в зеркало, когда закончил. Он выглядел как банкир. А как ещё он должен был выглядеть? – рассердился Уильям сам на себя. Он надел тяжёлое чёрное пальто и старую парадную шляпу, взял в руку чёрную трость с серебряной рукоятью, которую ему завещал Руперт Корк-Смит, и с трудом вышел на улицу – впервые за три года, прошедшие со времени его последнего сердечного приступа.

Уильяму понадобилось немало времени, чтобы добраться до угла Пятой авеню и Шестьдесят шестой улицы, и, когда он, наконец, дошёл, толпа перед дверью в магазин Флорентины была так велика, что он не смог протолкнуться внутрь. Он стоял на тротуаре и смотрел, как весёлые взволнованные молодые люди обоего пола пытались попасть в магазин, и тут увидел своего сына, разговаривавшего с Кэтрин, – высокого, уверенного, спокойного. Вокруг него распространялась атмосфера власти, что напомнило Уильяму его собственного отца. Но в суете и постоянном движении Уильям не мог определить, кто же из молодых женщин – Флорентина. Он стоял, радуясь суматохе и сожалея о потерянных из-за собственного упрямства годах.

На Пятой авеню стало ветрено. Уильям поднял воротник. Пора возвращаться домой, – ведь все они придут сегодня вечером на ужин, и он впервые увидит Флорентину и внуков. «Каким дураком я был!» – сказал он однажды зимой жене и попросил прощения. Ему запомнились её слова: «Я всегда любила тебя». Флорентина написала ему письмо. Она с пониманием и добротой отнеслась к прошлому и закончила словами: «Не могу дождаться дня, когда встречусь с вами».

Ему пора домой. Кэтрин будет недовольна, когда узнает, что он в одиночестве вышел на холодный ветер. Но ему нужно было любой ценой увидеть открытие магазина. Пусть празднуют дальше. За ужином они расскажут всё о церемонии. А он утаит, что был там. Пусть это останется его секретом.