– И поэтому, чтобы разорить его, вы решили рискнуть стабильностью и репутацией банка?

– Это мой банк! – заявил Уильям.

– Нет, это не так, – возразил Джейк Томас. – Вы владеете восемью процентами акций, как и мистер Росновский, и в данный момент вы председатель совета директоров и управляющий банка «Лестер, Каин и компания», но банк вам не принадлежит, и вы не можете пользоваться им в своих личных целях без консультаций с советом директоров!

– Тогда я буду вынужден поставить перед советом директоров вопрос о вотуме доверия, – заявил Уильям. – Я прошу вас поддержать меня против Авеля Росновского.

– Речь не может идти о вотуме доверия, – сказал секретарь совета. – Речь может идти только о том, подходит ли ваша кандидатура для управления банком в существующих обстоятельствах. Разве вы сами этого не видите, господин председатель?

– Значит, так тому и быть! Пусть совет решит, хочет ли он бесславного конца моей карьеры после почти четвертьвекового служения банку и готов ли он уступить угрозам осуждённого преступника.

Джейк Томас кивнул головой секретарю, и каждому директору вручили бюллетень. Уильяму показалось, что всё уже решено заранее. Он оглядел стол, за которым сидели двадцать девять человек. Многих из них он выбирал сам, но кое-кого знал не так хорошо. Кто-то из директоров смотрел на него, кто-то прятал глаза. Конечно, они поддержат его и не позволят Росновскому победить! По крайней мере, не сейчас. «Пожалуйста, дайте мне доработать до конца срока! – просил он про себя. – Потом я уйду без шума сам, но не таким образом».

Уильям наблюдал, как члены совета передавали бюллетени секретарю. Потом все смотрели на секретаря, который читал бюллетени, выписывая результаты голосования на лист бумаги. Уильям видел, что одна колонка существенно длиннее другой, но слабое зрение не позволяло ему определить, где какая.

Секретарь начал говорить, и Уильям не мог поверить своим ушам. За недоверие ему проголосовали семнадцать членов совета против двенадцати.

Ему удалось подняться на ноги. Авель Росновский победил его в последней схватке! Никто не сказал ни слова, когда Уильям выходил из зала. Он вернулся в кабинет председателя, взял своё пальто, последний раз посмотрел на портрет Чарльза Лестера и медленно пошёл по длинному коридору к выходу.

Шофёр отвёз его на Шестьдесят восьмую улицу; на ступенях перед входной дверью он упал. Кэтрин и водитель помогли ему зайти в дом. Увидев, что он плачет, Кэтрин обняла его.

– Что такое, Уильям? Что случилось?

– Меня вышвырнули из моего же банка! – всхлипывал он. – Мой совет больше не доверяет мне. Когда наступил решающий момент, они поддержали Росновского.