— Наверное, лучше не говорить о том, что у них что-то было.

— Я никогда этого и не говорила. И ты тоже, правда?

— Наша Ирландия превращается в полицейское государство, — с горечью промолвил Майкл.

— Кому ты это говоришь… — ответила Клио.

Питер Келли и Мартин сидели в пивной Лапчатого.

— Я слышал, что Фингерс О’Коннор купил новую гостиницу. Уже пятую, — сказал доктор Келли.

— Интересно, почему его так прозвали… — задумчиво промолвил Мартин.

— Не слишком хорошее прозвище для бизнесмена. Звучит так, словно он занимается темными делишками[13].

— Но клички прилипают к людям. Ты помнишь Задницу Армстронга?

Они расхохотались как мальчишки.

— Где он сейчас? Получил сан?

— Кажется, стал епископом где-то в Африке. Представь себе, он — и в длинной белой сутане. Никто уже не вспомнит, за что он получил свою кличку.

— Ну, с Фингерсом все было по-другому. Похоже, этот малый получил свою кличку за то, что все, к чему он прикасался, превращалось в золото. Кажется, наша Клио дружит с его сыном. Мы с этим мальчиком еще не познакомились, но он собирается приехать на версальский бал у Дэна О’Брайена.

Мартин Макмагон улыбнулся:

— Замечательно, что все они приедут домой. Надо же, как увлеклись… Наш дом завален кулинарными рецептами и украшениями для столов…

— Тебе еще повезло. У нас некуда деваться от веток, — сказал Питер.

— О боже, а это еще зачем?

— Спроси что-нибудь полегче. Клио называет это словом «декор». Я рад, что она не едет с этим молодым О’Коннором. Мора вечно намекает, что его отец — большой ходок, а яблоко от яблони недалеко падает.

— Ну, Клио может за себя постоять, — сказал Мартин.