– Госпожа Ким Чживон, прошу в кабинет.

Я поднялась с дивана и на негнущихся ногах направилась к двери. Холодная круглая железная ручка повернулась вправо, и старая дверь открылась с таким громким скрежетом, что стало ясно: она давно проржавела насквозь. Я осторожно ступила в кабинет с выцветшими желтыми стенами.

– Госпожа Ким Чживон, что вас к нам привело? – послышался дребезжащий, как у сломанного робота, голос. Врач, встретивший меня избитой формулировкой, цепким взглядом просматривал бумаги, прикрепленные к пластиковой подставке.

– Я…

– Да, говорите.

– Мне тяжело дышать. Меня беспокоит какая-то смутная тревожность, но понятия не имею, откуда она берется.

– Вы хорошо спите по ночам?

– Нет, я совсем… в последнее время я совсем не могу спать. Даже если засыпаю, то ненадолго, и постоянно вздрагиваю во сне…

– В последнее время с вами случалось что-то необычное? Или что-то, что могло бы вызвать сильный стресс? – спросил врач, вальяжно развалившись в своем кожаном кресле.

На вид ему было хорошо за пятьдесят, и, если бы не белый халат с вышитыми синими буквами «Доктор Со Тэх Ен», его можно было бы легко принять за обычного мужичка с района. Он ни разу не удостоил меня взглядом – не отрывался от бумажной формы. Чувствуя, как к горлу все больше подступает тревога, я сильнее сжала телефон в руке. Я не понимала, с чего начинать говорить и что вообще сказать. Причина, по которой болезни, таившиеся в глубине моего подсознания, снова подняли головы и начали разрушать мою жизнь, была очевидна, как если бы ее вытатуировали на руке. Но произнести это вслух оказалось нелегко.

– …

– …

Мы оба молчали, и тишина, заполнившая кабинет, давила все сильнее. В мыслях мелькнуло слово, при попытке произнести которое у меня сначала всегда появлялись слезы, и я прилагала все силы, чтобы озвучить его и не заплакать. Врач, сидевший напротив, без конца записывал что-то в таблицу непонятным почерком и даже не пытался скрыть скуку на лице, давая понять, что сто раз видел пациентов, как я. С трудом сглотнув, я облизнула пересохшие губы и начала медленно говорить. Слова, которые я вытолкнула из себя, запнулись на дрожащей нити моего голоса и, накренившись, совсем как неровный почерк врача, беспорядочно посыпались на пол.

– Некоторое время назад… умерла моя мама.

– Как давно это случилось?

– Семь лет… примерно семь лет назад.

– Семь лет?

– Да.

Врач наконец поднял голову и удивленно посмотрел на меня. На лице читалось недоверие. Не в силах выдержать взгляд, я поспешно зажмурилась. Он глубоко вздохнул – то ли в знак одобрения, то ли возмущения – и снова заскреб ручкой по бумаге.