— Зажарь-ка это для Рины, будь добра! — попросил он Бабулю, когда мы пришли на кухню.

И без того морщинистое, лицо Бабули сморщилось еще сильнее — так, словно она собралась чихнуть.

— Воробей?! — поразилась она. — Достойный улов, нечего сказать! Откуда ты его притащил?

У ее ног стояла большая бамбуковая корзина с овощами, которые она только что собрала на ужин.

Бабуля перевела взгляд на меня.

— Тогда и ты садись помогай! — велела она.

Послушно усевшись между тетей и старшей кузиной, я стала чистить с ними картошку, но постоянно вертелась, стараясь подглядеть, чем занята Бабуля, так что проку от моей помощи не было никакого.

Вскоре Бабуля выложила на газету какой-то черный комок и протянула мне.

— Осторожно, не обожгись! — предупредила она.

— Ну же, Рина, попробуй! — сказал папа.

Не сразу кивнув, я с опаской протянула руку и взяла то, что мне предлагали. Куда сильней это смахивало на крошечную мумию, нежели на воробья. Едва я надкусила обугленную тушку, в нос ударил такой аппетитный запах, что мой пустой желудок призывно заурчал. Я тут же открыла рот, чтобы откусить побольше, но зубы уперлись в кость.

Наблюдавшая за мной Бабуля весело рассмеялась.

— Да что там есть-то? Сплошные косточки!

— Это верно, — согласился папа. — Но все равно вкусно, правда, Рина?

— О да! — радостно закивала я.

В те далекие дни я была уверена, что маленькие птички созревают на деревьях, как фрукты. В отличие от городского мяса в магазинной упаковке, мясо, которое собирают в горах, оказалось мелким и скорченным на вид. Но своим вкусом свежесорванный воробей куда лучше убеждал меня в том, что еще недавно он был живым, а его крошечная тушка умудрилась сохранить в себе целую гамму привкусов. Когда я сказала, что больше всего мне понравилась мягкая и сочная голова, папа рассмеялся.

— Так это же мозг! Деликатес, которым закусывают саке. Может, и ты у нас, когда вырастешь, станешь образцовой пьянчужкой?

«Вот было бы здорово, если б я могла каждый вечер гулять по городу и собирать еду так же, как это делал мой папа в горах!» — мечтала я по дороге домой.

Вокруг нашего офиса в Нихонбáси[26] деревьев почти не растет, отчего я еще сильнее тоскую по пейзажам из детских воспоминаний. А в этой реальности глаз радуют разве что клумбы, утыканные табличками с названиями цветов — будто в подтверждение того, что цветы эти росли здесь не сами, а высажены садоводами напоказ.

Шагая по тротуару к метро, я вдруг заметила странный садовый горшок — огромный, перепачканный черноземом и забытый здесь, между клумбами, точно безвестный герой, обреченный погибать в одиночку.

Похоже, садоводы решили от него избавиться, подумала я, подходя к горшку. И тут наконец разглядела, что из горшка торчит маленькое мертвое деревцо. Земля вокруг высохшего ствола буйно заросла сорняками, меж которых желтел совсем ранний, чуть ли не первый на весь Токио одуванчик. Удивившись, я протянула руку. «Сто лет уже не видела одуванчиков!» — подумала я, срывая желтый цветок. Едва коснувшись полого стебелька, я вспомнила, что в детстве смастерила на берегу ручья целую водяную мельничку из бамбука, перевязывая его стеблями одуванчиков. Но как именно я это делала — припомнить уже не смогла бы.

С одуванчиком в руке я двинулась дальше по тротуару, но какая-то элегантного вида бабулька, шагавшая мне навстречу, вдруг насмешливо улыбнулась. Все-таки срывать одуванчики — забава для малышей, и в ее глазах я, наверное, выглядела как девчонка. Смутившись, я спрятала цветок в сумку и ускорила шаг.

Вернувшись домой, я открыла сумку и увидела цветок, о котором совсем забыла. Я поскорей извлекла одуванчик обратно на свет, но тот уже изрядно поник и измялся. И лишь когда я поставила его в банку с водой, он немного ожил и приподнял желтую головку.

На следующий день мы с Юки обедали, как обычно, в пустующем конференц-зале. Без какой-либо задней мысли я делилась с ней событиями своего вчерашнего дня, но едва дошла до воспоминаний об одуванчиках, она вдруг с азартом наклонилась вперед.

— Как же я тебе завидую! А я всю жизнь проторчала в Токио. И все мои бабки-дедки родом отсюда. Так что я никогда не отдыхала в деревне, не собирала цветы в поле. И уж точно венков не плела и водяных мельниц не мастерила… Но я обожаю такие истории!

— Да что ты?

— О да! Они звучат очень здраво. И очень по-человечески. Вот я хожу раз в неделю в спортзал, но как-то не чувствую, что становлюсь здоровее! А когда погуляешь в горах, соберешь цветы, потом вернешься домой и украсишь ими комнату — наверняка почувствуешь себя лучше, чем от ароматерапии с маслами!

— Ну, лично я в горах букетов не собирала… Хотя мой папа собирал там землянику.

— Ух ты! Это еще круче!

— Круче? Не знаю… В целом, конечно, люди там живут к земле поближе. И куда спокойнее относятся к тому, от чего у городских обычно волосы дыбом встают. Например, когда мой папа был маленьким, у него была курица, и он ее очень любил. Но как только она перестала нести яйца — его папа, то есть мой дедушка, зарезал бедняжку на ужин, и ее спокойно стрескали всей семьей. Даже папа не очень-то жалел свою любимицу, когда рассказывал, что она оказалась еще и вкусной.

Юки рассмеялась.

— Ну а что плохого? От природы не спрячешься! Все-таки, обитая в деревне, учишься ценить жизнь, разве нет?

Разговор больше не был таким беспечным.

— Я слышала, кое-где в Токио растет полынь, — сообщила я, жуя свою булку из комбини. — Может, пособирать как-нибудь? Все-таки домашние мóти[27] с полынью — совсем не то, что покупные!

Несмотря на мой шутливый тон, Юки с серьезным видом кивнула.

— Попробуй… Физическая нагрузка плюс сбор овощей — двойная польза для здоровья!

Я окинула взглядом свой нехитрый обед. Большая сладкая ватрушка и бутерброд. Никаких овощей на этой неделе я даже не пробовала. Хотя за калорийностью своей пищи стараюсь следить. Но дохлые овощи из супермаркета на дух не переношу. А полынь, собранную своими руками, могла бы есть с удовольствием.

— Пожалуй, так и сделаю… Может, хоть это немного излечит меня от ненависти к овощам?

— Если получатся моти с полынью — дашь попробовать, хорошо? — улыбнулась Юки.

— Договорились! — кивнула я, проглотив последний кусочек уже подсохшего бутерброда.

На следующий день я закончила работу пораньше и уже успела переодеться, когда в раздевалку вошла Юки. Увидев мой новый наряд, она удивленно вскинула брови.

— Ого, Рина… Как легко ты сегодня одета! Никак за полынью собралась?

— Точно! А заодно и прогуляюсь немного.

— Если найдешь — не забудь, ты обещала дать мне попробовать!

Помахав ей рукой, я вышла на улицу и расправила плечи. Мой полынный квест начался. Пластиковые пакеты из супермаркета, заготовленные в сумке, ждали своей минуты.

Когда я жила с родителями в Сайтаме, иногда по весне мы собирали побеги папоротника на пустырях. Здесь, в Токио, отыскать папоротник я не надеялась, но обычной полыни была бы рада. А не найдется полыни — насобираю хотя бы одуванчиков, решила я. О том, что одуванчики съедобны, я знала, но сама никогда их не ела, да и выглядели они не очень аппетитно. Сооружать из них целый ужин желания не было, но чуть-чуть попробовать было бы интересно. И пускай этот квест — не более чем шальная фантазия, немного физических упражнений мне бы точно не помешало.

Для начала я отправилась к той же клумбе, где намедни нашла одуванчик. Но больше ничего подобного там не росло. Собрав оставшиеся от одуванчика листья, я осмотрела все прочие сорняки на клумбе, но что это за травы — так и не поняла.

Складывая листья в пакет, я заметила, что проходящие мимо женщины в деловых костюмах оглядываются на меня с удивлением, и поняла, что пора уходить. Если меня заметят мои сослуживцы, объяснить в двух словах, чем я занята, будет непросто.

В этот момент по дороге промчался грузовик, обдав меня едким облаком выхлопных газов. Увидев, как сизый дым стелется по тротуару, я раскрыла пакет — и выкинула листья одуванчика в ближайшую урну. Какой же дурочкой нужно быть, чтобы употреблять в пищу траву с обочины оживленной дороги! Ругая себя на чем свет стоит, я отправилась дальше — на поиски чистых, неотравленных одуванчиков.

Гуляя по Нихонбаси, я обследовала несколько парков. В самом просторном из них на глаза мне попались шалаши и палатки, разбитые бездомными бродягами. Мысль о том, что какие-то люди ночуют и справляют нужду прямо здесь, отбила у меня всякое желание прикасаться к этой траве — и уж тем более употреблять ее в пищу.

В другом парке, похоже, любили собираться на обеденные перерывы служаки из окружающих офисов — вся детская площадка была усеяна окурками и банками из-под кофе. Естественно, любая трава, выросшая среди мусора, в пищу уже не годилась, и я снова двинулась дальше.

Вскоре мне попался довольно опрятный парк, где мусора почти не было, зато повсюду висели объявления: «ВАШИ СОБАЧЬИ КАКАШКИ ЗАБИРАЙТЕ С СОБОЙ!» Сколько любителей собак ежедневно выгуливали здесь своих питомцев, я даже представить себе не могла.

Постепенно я осознала: искать съедобные дикоросы в мегаполисе — идея сама по себе абсурдная. Но отказаться от нее полностью мне почему-то не удавалось — и я продолжила квест, задавшись целью отыскать в этом безумном городе хотя бы один неотравленный одуванчик.