– Хорошо. А теперь скажи мне, как фантазия может оказаться выполнимым планом?

– Мне трудно представить.

– Даже если есть хоть малейший шанс.

– Если это случится, то не благодаря чему-то одному. Осуществление того, что необходимо, потребует инноваций (например, вегетарианских гамбургеров, неотличимых от гамбургеров из говядины), законодательных изменений (например, корректировки фермерских субсидий и привлечения животноводства к ответу за разрушение окружающей среды), низовой поддержки (например, студенты высших учебных заведений потребуют исключить из меню своих столовых продукты животного происхождения за исключением ужина) и поддержки сверху (например, знаменитости будут распространять информацию о том, что мы не сможем спасти планету, не меняя своих пищевых привычек) и…

– Никто не победит изменение климата? Изменение климата победят все?

– Именно.

– Помоги увидеть как.

– Если честно, я сам не вижу.

– У тебя нет надежды.

– Я – реалист.

– И даже если ты думаешь, что мне это уже известно, напомни, почему безнадежность равна реализму?

– Шутишь?

– Скажи это.

– Из-за ущерба, который мы уже причинили, ущерба, который либо нужно исправить, либо исправить будет нельзя. Из-за того, что за один год лесорубы вырубили в бассейне Амазонки территорию, в пять раз превышающую площадь Лондона, экосистему, восстановление которой занимает четыре тысячи лет. Из-за того, насколько трудно будет изменить способ существования для семи с половиной миллиарда человек, жмущих на педаль газа. Из-за того, что в 2018 году выбросы СО₂-эквивалента в США увеличились на 3,4 %. Из-за неточности расчетов, которые зависят от точности, – разница в полградуса может быть разницей, которая все меняет. Из-за оправданного желания развивающихся стран стать такими же, как страны, несущие максимум ответственности за изменение климата. Из-за того, что с ростом температуры[305] увеличится использование кондиционеров и, как следствие, увеличится объем парниковых газов[306]. Из-за тысячи прочих положительных цепочек обратной связи. Из-за того, что в 2017 году[307] было сделано открытие, что выбросы метана от крупного скота как минимум на 11 % выше, чем считалось ранее, а в 2018 году[308] было сделано открытие, что океан нагревается на 40 % быстрее, чем считалось ранее. Из-за того, что у многих из тех, кто больше всего пострадал от изменения климата (и может дать исчерпывающие свидетельства о его ужасах), нет возможности поделиться пережитым и заставить встрепенуться нашу коллективную совесть. Из-за того, что силы, заинтересованные помешать решению этой проблемы, могущественнее, одержимее и умнее, чем силы, заинтересованные ее решить. Из-за того, что по прогнозу в ближайшие тридцать лет[309] население планеты увеличится на 2,3 миллиарда, а общемировой доход утроится, и это значит, что намного больше людей смогут позволить себе питание, богатое продуктами животного происхождения. Из-за мнимой невозможности сотрудничества между странами и внутри самих стран. Из-за того, что очень даже может быть, что уже слишком поздно, и изменение климата превратилось в лавину, которую не остановить. Из-за того, что…

– Понятно.

– Из-за человеческой природы: люди, подобные мне, те, кто должен проявлять озабоченность, иметь активную жизненную позицию и делать огромные изменения, оказываются практически неспособны пожертвовать чем-то малым для великой пользы в будущем. Из-за…

– Хватит.

– Из-за того, что я даже не пытался.

– Не знаю.

– Чего ты не знаешь?

– Почему мы до сих пор разговариваем?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты только что сказал, что даже не пытался, но мы до сих пор разговариваем.

– И что?

– Помнишь «Спор с душой того, кто устал от жизни»?

– Я не пишу предсмертной записки.

– В этом все и дело. И моя несгибаемая надежда.

– Я думал, ты против надежды.

– Я против надежды исподтишка.

– А цена надежды – действие.

– И есть одно действие, которое дает мне надежду.

– Отказ от продуктов животного происхождения?

– Нет.

– Ты меня запутала.

– Вовсе нет. Еще нет. Мы еще разговариваем, поэтому ты еще не запутался.

– О чем ты?

– Предсмертные записки имеют конец. Мы же до сих пор плывем. Именно так выглядит попытка к действию. Ты устал?

– От этого разговора? Да.

– От жизни.

– Нет.

– «Спор с душой того, кто еще не устал от жизни». Однако мы ошибаемся, считая, что с судьбоносными вопросами в судьбоносные моменты судьбы обращаемся к душе: «Как мне следует жить? Кого мне следует любить? Какова моя цель?» Это душа задает эти вопросы, а не отвечает на них. Душа не больше «где-то там, далеко», чем причины изменения климата и способы борьбы с ним. Хуже того, мы трагическим образом ошибаемся насчет того, что имеет судьбоносное значение.

– Как это – ошибаемся?

– Мы спрашиваем душу: «У тебя есть надежда?» Душа же спрашивает нас: «Что на обед?»

– Господин Карский.

– А он здесь при чем?

– Господин Карский, такой человек, как я, в разговоре с таким человеком, как вы, должен быть полностью откровенен.

– Карский – это я?

– Вынужден сказать, что не могу поверить в то, что вы мне рассказали.

– Думаете, что я вам солгал?

– Я не сказал, что вы солгали. Я сказал, что не могу вам поверить. Мой ум, мое сердце устроены так, что я не могу этого принять.

– Кем устроены?

– Простите, меня ждет срочное дело.

– Господин Карский.

– …Да?

– Такой человек, как я, в разговоре с таким человеком, как вы, должен быть полностью откровенен.

– Думаете, я вам солгал?

– Не знаю.

– Чего вы не знаете?

– Какова толщина ледникового щита?

– Двести футов.

– Звучит неплохо.

– Сто футов.

– Не знаю.

– Господин Карский.

– Да?

– Я хочу вам поверить.

– Проблема в масштабе? Колоссальный масштаб трагедии превращает ее в абстракцию? Потому что раньше я солгал.