– И что, – спросил он, – на это скажете вы?

– Стоп! – произнес Кенуорти так громко, что Лэтроп, сидевший за инструментом, поднял голову, хотя звуки фортепиано по-прежнему раздавались вдалеке. Сделав глубокий вдох, Кенуорти продолжил: – Прежде чем мы перейдем к допросу третьей степени, я должен получить кое-какую информацию. От вас, Грисуолд. Я не пытаюсь уклониться от вопросов, но буду делать то, что считаю правильным, и ничего более. Скажите, могу ли я взглянуть на убитую миссис Зия-Бей? На тело?

Брови старшего стюарда опять поползли вверх.

– Конечно. Только не говорите, что она была вашей подругой, ладно?

– Нет. Во всяком случае, я не знал никого с таким именем. На самом деле я клоню вот к чему. Вы знакомы – могу поклясться, что да, – с нью-йоркским заведением под названием «Тримальхион»?

Грисуолд был озадачен.

– Да, я его знаю. Хотя, по правде сказать, давненько там не был. Это что-то вроде английского клуба. Раньше туда заглядывало немало людей из Королевского флота и военно-морского резерва. – Он хохотнул. – И как я слышал, немало шпионов. Но что вы хотели этим сказать? Куда вы клоните?

– Вы знали миссис Зия-Бей?

Старший стюард пожал плечами:

– Я слышал о ней. Мало кто не слышал. Болтали всякое. Дурного поведения, но, в сущности, неплохая.

– Где вы о ней слышали? В «Тримальхионе»?

– Не помню. А в чем дело?

– Я вот к чему клоню, – настаивал Кенуорти, нервно сжимая и разжимая ладони. – Вы когда-нибудь слышали сплетни о миссис Зия-Бей и…

– Джером! – вскричала Валери, но ни один мускул не дрогнул на худой чопорной физиономии Кенуорти.

– …И каком-либо мужчине? – закончил он решительно.

– Никаких других сплетен о ней и не ходило. – Грисуолд нахмурился. – Нет, я не помню. Кажется, мне доводилось слышать, что она встречалась с представителем какой-то модной профессии, не то архитектором, не то доктором или кем-то в этом роде. – Его хмурый взгляд еще более помрачнел. – Но повторяю: в чем дело?

– Это был всего лишь… – Тут Кенуорти вскинулся и поднял руку. – Вы слышали?! Что это?

Небольшой, но резкий крен заставил жалобно скрипнуть мебель в салоне и покачнул всю троицу.

– Женский крик? – предположила Валери.

– Определенно, – согласился Кенуорти. – Надеюсь, кричал не призрак миссис Зия-Бей?

– Не говорите так, – попросил старший стюард. Его лоб поблескивал там, где на него падал свет. К Грисуолду вернулась решимость, с которой он вступил в салон несколько минут назад. – Смотрите на меня. Я пришел задавать вопросы, и я их задам. Вы говорите, это было похоже на женский крик?

– Именно так, – подтвердила Валери. – И он донесся откуда-то снизу.

– Мисс Четфорд, как долго вы находитесь здесь, в салоне? С какого времени?

– Я… я не помню.

– С какого времени, пожалуйста?

– Ну, я поднялась сюда и села за столик примерно через минуту после того, как заиграл оркестр. Первую вещь. Могу засвидетельствовать, если это как-то поможет.

– Где вы были до того?

– В своей каюте, отдыхала после ужина.

– А что скажете вы, мистер Кенуорти?

Тот потер подбородок.

– В принципе, почти то же самое, – ответил он. – Прошло не так уж много времени после того, как заиграл оркестр. Я оделся и поднялся наверх выпить. Собирался пройти в бар, но сел здесь.

– Оркестр заиграл в девять часов, – уточнил старший стюард. – Вы сказали, что пришли сюда спустя несколько минут? Что ж… Так-так… – Он посмотрел на часы. – Значит, вы говорите, будто только что слышали чей-то крик. Когда вы поднимались сюда, в салон, в начале десятого, кто-нибудь кричал? Слышался ли вообще какой-нибудь шум?

– Нет, – отозвались оба одновременно.

– Уверены? Никакого шума на палубе В?

– Нет.

Высокая тень выросла за стулом Валери, и две руки, в одной из которых была зажата сигара, возникли над ее головой. Она обернулась и увидела над собой добродушную физиономию ухмыляющегося Лэтропа. Хотя он был ей скорее симпатичен, Валери испытывала к нему глубокое презрение. Ей казалось, что в теле зрелого седовласого мужчины живет школьник. Но возможно, она была к нему слишком строга.

Лэтроп неуклюже облокотился на спинку стула. На нее пахнýло сигарным дымом. Он наклонился и помахал большой костлявой рукой у нее перед носом, разгоняя дым.

– О чем речь? – спросил он.

– Так, ни о чем, сэр, – ответил старший стюард.

– Рад слышать. А то я уж было подумал, что бедный старина Хупер угодил в передрягу.

– Хупер? – резко переспросил старший стюард.

– Да, старый добрый Джорджи. Он обещал встретиться со мной здесь и послушать оркестр, но так и не появился. – Лэтроп поднял взгляд прямо на старшего стюарда и посмотрел на него пристально. – Надеюсь, он не упал за борт? И не случилось ли еще чего-нибудь в том же роде? Он собирался научить меня карточной игре под названием «Наполеон». Если он в ней так же хорош, как в метании дротиков, я буду практически разорен. Он уже обыграл меня на доллар шестьдесят пять центов и, верно, хохочет до упаду, когда вспоминает об этом. Ну да ладно. Всем спокойной ночи.

– Мистер Лэтроп! – крикнул ему вдогонку старший стюард с таким эмоциональным накалом, что температура в салоне, казалось, сразу подскочила на несколько градусов.

Лэтроп, не успевший уйти далеко, медленно повернулся:

– Да?

– Просто для проформы, сэр: капитан хотел бы знать, что вы делали сегодня около девяти часов вечера.

– Девяти? – переспросил Лэтроп, не снисходя до комментариев. – Я был в своей каюте.

– И вы тоже?

– И я тоже. Что бы это ни значило. Я поднялся сюда около десяти минут десятого, чтобы послушать музыку. А в чем дело? Что-то еще стряслось? – скорее констатировал, чем спросил Лэтроп.

– Да, – признался стюард и встал. – Доктор Арчер! – окликнул он через весь салон.

В дальнем конце, уставленном пальмами в кадках, за дверью пошевелилась уютно устроившаяся в кресле фигура. Зажав в руке книгу, с пальцем, заложенным между страницами, доктор двинулся по серой ковровой дорожке, расстеленной вдоль стены. Его походка была бодрой и целеустремленной, но губы на ухоженном лице выглядели странно сухими. Он по-прежнему излучал обаяние – любезный врач, сочувственно внимающий жалобам пациентов в своем кабинете. Светлые глаза улыбнулись Валери, и они кивнули друг другу в знак приветствия. Его пухлая рука крепко сжимала книгу.

– Я вас слушаю, сэр, – улыбнулся он, подойдя.

– Приказ капитана, доктор, – извинился Грисуолд. – Нам нужно кое-что выяснить. Вы, случайно, не помните, где были сегодня около девяти часов вечера?

– Помню.

– Ну и?..

– В своей каюте, – ответил доктор Арчер. – Почему вы так морщитесь? Я сказал что-нибудь из ряда вон выходящее? Сразу после ужина большинство людей расходятся по каютам. Чтобы взять пальто. Или книгу. – Он приподнял свою. – Я отправился наверх примерно в четверть десятого, зашел в курительную, выпил и наконец забрел сюда послушать оркестр. Вы простите меня, но на борту и занять себя больше почти нечем, – добавил он ровным голосом, нисколько не меняясь в лице, а затем продолжил: – А теперь расскажите нам, что произошло на сей раз. Все на борту знают, что случилось прошлой ночью. Оставим это и перейдем к другому. Еще что-то пошло не так?

Старший стюард глубоко вздохнул.

– Да, – подтвердил он. – Имело место еще одно происшествие. Но беспокоиться не о чем! Будьте уверены, вы можете доверять капитану. И он считает, что лучше, если мы сообщим все честно и без обиняков.

– Еще одно убийство? – резко спросил доктор.

– Боюсь, что так. Но беспокоиться не о чем.

Лэтроп тяжело дышал.

– Вы хотите сказать, – произнес он, и в его голосе прозвучало недоверие, – будто все, что я в шутку предположил о бедном старине Хупере…

Но старший стюард набросился на него:

– Хупере? – передразнил он. – Кто-то что-нибудь говорил о Хупере? С Хупером все в порядке. Погиб француз, капитан Бенуа. Убит выстрелом в затылок на палубе В три четверти часа назад. – Лицо Грисуолда побагровело, налившись кровью. – Если бы мы знали, о чем бедолага толковал прошлой ночью, возможно, он остался бы жив.

Глава двенадцатая

Глава двенадцатая

Макс и Г. М. услышали выстрел с того места у поручня по правому борту, где стояли, когда было без одной минуты девять.

В распоряжении Г. М. имелись большие часы из оружейного металла со светящимся циферблатом. В кромешной темноте Макс увидел, как часы эти вынырнули из-под плаща и, будто сами собой, перевернулись в воздухе, проделав кинематографический трюк. Когда сэр Генри и Мэтьюз побежали к точке, где прогремел выстрел, журналист заметил, что часы снова исчезли – вероятно, в жилетном кармане.

– Это серьезно, сынок, – хрипло произнес голос Г. М. – Ради всего святого, смотрите под ноги. Смотрите под ноги!

Макс двинулся вперед, нащупывая тростью палубу впереди себя, но поскользнулся и больно подвернул ногу. Темнота казалась стеной, о которую можно расшибить лоб. Макс потерял Г. М. и не сразу сумел найти его снова. Взгляд едва различал черные силуэты поручней и стальных опор, поддерживающих верхнюю палубу, когда те приходили в движение при крене.

Макс подумал, что он уже далеко от носа, когда впереди забрезжил желтый огонек. Это было всего лишь пламя спички, но, казалось, оно обладает яркостью потайного фонаря[27]. И бросает вызов ледяному ветру.

– Погасите огонь! – прогремел чей-то голос совсем рядом.