Девочка осмотрелась, пытаясь найти глазами маму и папу, но до главной площади было еще далеко. Странный дядя… Может, он их там видел? Но зачем сейчас об этом заговорил?

«Надо поскорее вернуться к родителям», – подумала Ючжи и выхватила упаковку мармеладок из рук незнакомца. Его холодные пальцы напомнили ей кожу черепахи, отчего она отдернула руку. Мужчина, казалось, не обратил на это внимания и с ухмылкой сказал:

– Если дашь родителям мармеладки, они навсегда останутся вместе.

Ючжи сжала пакетик сладостей в ладони и, не говоря ни слова, бросилась прочь. Она будто намочила ноги в темной липкой луже. Смех продавца эхом преследовал ее.

Оказавшись на главной площади, девочка поняла, что и воздух у тележки с мармеладками был как будто холоднее. Спрятаться от палящего солнца было негде, и пот полил с двойной силой. Кушать уже не хотелось, и девочка убрала сладости в рюкзачок.

Вот бы выпить чего‐нибудь холодного! Но где же родители? Еще совсем недавно они стояли под деревом глицинии, а сейчас куда‐то пропали…

Ючжи посмотрела на башню с часами. Ее не было всего десять минут. Не могли же они за это время уйти куда‐то далеко? Мишка Соня все так же танцевал, как балерина в шкатулке, а большая карусель двигалась медленно и неумолимо. Указатель с надписью «Беличье колесо» стоял на месте, как и огромная часовая башня. Только родителей нигде не было. Они исчезли.

– Мама! Папа! – начала кричать девочка, даже не замечая, куда несут ее ноги.

Наконец она оказалась у «Башни». Окружающие сочувствующе смотрели на малышку. От криков горло пересохло еще сильнее. Вот бы домой и выпить холодной воды…

Ючжи остановилась и задумалась. Наверняка родители ушли ее искать. Куда же они могли пойти? Краем глаза девочка заметила вывеску «Центр помощи для потерявшихся детей».

Центр помощи для потерявшихся детей внешне напоминал мухомор. «Разве они не ядовитые?» – вспомнила Ючжи некогда прочитанное в книге. К девочке подошел сотрудник парка в ободке с кроличьими ушами и задал несколько вопросов, на которые та постаралась ответить настолько связно, насколько могла.

Внутри центра помощи стояли шум и гам. Ребята, некоторые младше, а некоторые даже старше Ючжи, кричали и плакали. «Как дети малые», – подумала девочка. Сотрудник центра с улыбкой сказал:

– Подожди здесь немного со всеми, родители скоро придут за тобой.

Хоть Ючжи и не хотелось присоединяться к дикарям, окружавшим ее, она не подала виду и, кивнув, села на указанное место. «Ничего, они скоро придут. Скоро». Но мама с папой не пришли и спустя час. За это время Ючжи успела познакомиться с Чжуа.

* * *

Чжуа много плакала. Первый час в центре помощи она рыдала без остановки. Ючжи, сидевшей рядом, стало так неловко, что она достала из рюкзачка салфетки и протянула их соседке по несчастью. Та недоуменно посмотрела на нее своими большими глазами и заплакала еще сильнее. Наконец, собравшись с мыслями, пробубнила:

– Меня, кажется, мама бросила. Я все клянчила у нее дорогую игрушку, хотя у нас нет денег…

– Не переживай, она придет за тобой.

– Нет, не придет. Я ее ненавижу!

С этими словами Чжуа вырвала из волос фиолетовую заколку в форме ракушки и швырнула ее на пол. Та подпрыгнула раз и улетела под стул. Девочка наблюдала за всем этим с такой грустью, будто не она сама только что кинула украшение.

Чжуа продолжала поднимать и снова бросать заколку. Ючжи лишь молча помогала отряхнуть плаксе колени. Девчонка явно не в себе. Мама тоже иногда плакала и кидалась вещами…

Какое‐то время Ючжи успокаивала Чжуа. Она ничего такого и не говорила, просто уговаривала ее не плакать больше и подавала время от времени салфетки, но этого оказалось достаточно, чтобы расположить к себе маленькую страдалицу: та примостилась рядом и положила голову на плечо Ючжи. Слезы, правда, все продолжали течь неиссякаемым потоком.

Ючжи не знала, что можно вообще столько плакать, но при этом гордилась тем, как по-взрослому помогала маленькой плаксе. Так и должны вести себя старшие. «Когда мама придет, я ей все расскажу, и она меня похвалит». Вот только как пересказать случившееся, чтобы самой не звучать как размазня?

Время шло, и детей в домике-мухоморе становилось меньше и меньше. От наступившей тишины тревога только росла. Последние три часа Ючжи вздрагивала каждый раз, когда открывалась входная дверь, ожидая увидеть на пороге родителей. Но, к сожалению, каждый раз там оказывался только кто‐то незнакомый. Чжуа тоже подустала и теперь вместо плача грустно хлопала своими большими глазами.

Сотрудник центра помощи для потерявшихся детей подошел к Ючжи и попросил заполнить листок с ее именем, возрастом, названием школы и адресом. Девочка попыталась старательно ответить на все вопросы, но адрес дальше «ЖК “П”, дом 2» вспомнить не могла, хотя и знала его наизусть. Шестеренки в голове не крутились, словно их облили чем‐то липким. Может, это от волнения?

Чжуа написала имя мамы и снова заплакала: вспомнить адрес она тоже не могла. По парку раздалось еще несколько объявлений, но никто из родителей так и не объявился.

– Пошли отсюда, – шепнула Ючжи. – Сами их найдем.

– А у нас получится? – шмыгая носом, спросила Чжуа.

– Всяко лучше, чем тут ждать.

Плакса шумно втянула сопли и кивнула. Дождавшись подходящего момента, девочки улизнули из центра помощи.

Снаружи их снова облепили жара и влага. Охлажденная после кондиционера кожа быстро нагрелась. Чжуа не переставала жалобно сопеть. Ючжи протянула последний оставшийся у нее платок и спросила:

– Где ты последний раз видела маму?

– На скамейке у главной площади.

– Тогда пойдем туда. Мои родители тоже были там до того, как исчезли. Наверное, забыли обо мне, пока ругались…

– Забыли о тебе?

– Да, такое уже случалось. Мама с папой как дети, за ними нужен глаз да глаз.

– Надеюсь, моя мама тоже просто забыла про меня. Хотя вряд ли…

– Ну почему же!

Эти слова порядком разозлили Ючжи. «А вот меня бросили», – подумала она.

Чжуа недоуменно хлопнула глазами и извинилась, хотя явно не понимала, за что именно просит прощения.

– Пойдем быстрее. Когда солнце сядет, будет совсем страшно.

– Хорошо.

Девочки обошли главную площадь и даже сходили до «Беличьего колеса», как бы Ючжи ни хотелось этого избежать, но никого не нашли. Сил становилось все меньше, а лицо девочки мрачнело с каждой минутой. Она была уверена, что быстро найдет родителей, но…

– Как вы сюда приехали? – спросила вдруг Чжуа.

– На машине.

– Мы на автобусе, поэтому мне это не поможет. Но ты можешь сходить на парковку и посмотреть, стоит ли там ваша машина.

Ючжи раздраженно отвернулась. Конечно, она уже об этом подумала. Пустая трата времени. Если машины нет, значит, родители уехали без нее. Но это попросту невозможно! Девочка отмахнулась от тревожных мыслей и, глубоко вздохнув, сказала:

– Идти на парковку нет смысла. Мои родители здесь. Я уверена.

– Но…

– Если я выйду из парка, то уже не смогу вернуться. Ты хочешь одна здесь остаться?

– Нет, но…

Ючжи потянула Чжуа за руку, и та последовала за ней без какого‐либо сопротивления. Девочки отправились в очередной обход парка. Про парковку больше никто не вспоминал.

* * *

Вечер подкрадывался все ближе. Жара немного отступила, но теперь девочек начал мучить голод. Они устало присели на скамейку и стали наблюдать за прохожими. Почему все веселятся, а они одни должны страдать?

Вдруг Ючжи заметила в толпе знакомое лицо. Продавец мармеладок стоял у карусели и протягивал молодой паре упаковку со сладостями. До девочки донесся хриплый голос мужчины:

– Сколько вы уже вместе? Если съедите этот мармелад, то никогда не расстанетесь.

Парень безучастно улыбнулся, а девушка радостно захихикала. «Значит, он всем такое говорит», – разочарованно заключила Ючжи.

Не сказать, что она особо поверила обещаниям продавца, но на душе все равно стало как‐то грустно. Слабость все больше охватывала ее, а живот урчал все громче. Они столько раз обежали парк, а ведь она ничего, кроме того «недообеда», и не ела. Чжуа явно чувствовала себя не лучше.

Девочка достала из рюкзака смятую упаковку мармеладок и открыла ее. В нос ударил сладкий аромат с ноткой кислинки. Она протянула пачку плаксе:

– Держи.

– Это мармеладки? О, я такие люблю!

Чжуа запустила руку в пакет и достала целую горсть мармеладок. Сахар-обсыпка посыпался с пальцев, как снег. Мармелад был бледно-розового цвета – значит, со вкусом клубники. Девочка уже почти положила пару кусочков в рот, как вдруг остановилась и принюхалась:

– Странно как‐то пахнет…

– Да?

Ючжи взяла горсть мармеладок, но тут внимание ее привлекла женщина в синем платье, решительно шагающая в их направлении и кричащая на ходу:

– Чжуа, это ты?!

Ючжи, застыв, наблюдала, как женщина перешла на бег. Виновница же всего этого шума болтала ногами и рассматривала мармелад, не поднимая головы. Незнакомка, а особенно ее красные от слез глаза, была очень похожа на Чжуа. Вот она уже стоит перед девочками. Сладкоежка наконец отвлеклась от лакомства, когда над ней нависла длинная тень. Личико сразу скривилось от вновь накативших слез, и девочка заплакала сильнее, чем в центре помощи для потерянных детей.

– Мама! Я ненавижу тебя!

Женщина поскорее обняла дочку и, не переставая извиняться, начала гладить ее спутавшиеся волосы. Ючжи тем временем совсем забыла про мармелад. Вся эта сцена напомнила ей сериалы, которые бабушка смотрела по выходным. Чувства были смешанными. Девочка оглянулась в поисках своих родителей, но их по-прежнему нигде не было.