– Я передам ваше предложение владельцу, быть может, он сможет снизить цену.

Это был риелтор.

– Здравствуйте, мэм, – обратился он к Аманде, – вы к кому?

– Я? – огляделась она по сторонам. – Я хотела посмотреть дом.

– Отлично! – улыбнулся риелтор случайной возможности подразнить первых клиентов.

В доме и правда было пусто, пусто и чисто, как после генеральной уборки.

– Вот, пожалуйста, в доме четыре спальни, гостиная, две ванные комнаты…

Он что-то ещё говорил, пока Аманда бродила по этому логову. Они могли хоть выдраить всё до блеска, но она-то знала, кто здесь на самом деле жил. Она-то видела этот шкаф, который сейчас испарился, она помнила детскую ручку, торчащую из него.

Здесь всё вычистили, все улики, все детские вещи, всех детей.

– А подвал здесь есть? – спросила она.

– Конечно, пойдемте.

Они пошли в потайную дверь под лестницей.

– Скажите, а кто продаёт этот дом? – спросила она. – Владелец?

– К сожалению, не могу этого сказать. Сделка купли-продажи будет заключаться между нашим агентством и новым хозяином.

Аманда посмотрела на риелтора. Может, он им и был, тем самым маньяком? Потом вспомнила старые ноги – это было последнее, что она увидела в ту ночь, – и выдохнула с облегчением.

– Боитесь подвалов? – спросил он, открывая дверь.

– Нет, я…

– Здесь светло и уютно.

И он был прав. В подвале было на удивление много света, даже больше, чем наверху. Аманда спустилась вниз.

Пока риелтор проверял что-то в своих бумагах, она осматривала всё.

Подвал был пуст. И также вычищен до блеска.

– Здесь можно сделать жилую комнату, – сказал молодой человек, не отрываясь от документов.

– Можно, – кивнула Аманда.

Она сделала пару шагов, когда под ногами её что-то покатилось и ударилось тихо об стену, что-то неслышное и небольшое. Какой-то стеклянный шар. Аманда взяла этот шарик и быстро положила в карман.

– Ну что, посмотрели? – оторвался от бумаг риелтор.

– Странно, что в подвале больше света, чем наверху.

Она посмотрела на потолок, риелтор поднял голову тоже.

– Светодиодные лампы, – сказал он. – Всё дело в них. Может, здесь кто-то работал, – пожал он плечами.

«Кропотливо работал», – подумала было Аманда и представила, как этот маньяк разделывал детский труп.

– Вам плохо? – заволновался риелтор. – Может, воды? В городе сейчас творится не пойми что.

– Нет, всё в порядке, – отпустила она его руку, – всё хорошо.

– И как вам дом? – ослепил он её белоснежной улыбкой.

– Отличный, – кивнула она.

– А какая здесь атмосфера, – развёл он руками, – чувствуете, как хорошо!

– Да, – поспешила выйти Аманда, – очень легко дышать.

– Простор и уют, – улыбался риелтор.

– Простор и уют, – повторила она.

Аманда мчалась по дороге, а за ней рушилась жизнь. Ей казалось, обернись она сейчас, и увидит, как рушится всё вокруг, как складываются картонные дома, как поднимаются на дыбы дороги, выворачивая асфальт наизнанку, как падают столбы электросетей, как людей поглощает нечто, убивает, превращая в пыль.

Аманда покрутила регулятор приёмника, но радио не ловило сигнал.

Она выехала на трассу и вроде бы оторвалась. Ни полиция, ни те странные люди в чёрных костюмах, никто не преследовал её. Ей бы стоило задуматься, почему, но её сумасшедшие мысли никак не находили покоя.

Дом был выставлен на продажу, и она не нашла в нём совсем ничего, кроме того шарика из стекла.

Кем был этот тип? Что он сделал со всеми детьми, была ли среди них Эбигейл? От всех этих мыслей в голове появлялись картинки, от которых тошнило до дрожи, от безысходности хотелось кричать. Это заговор, ужасный заговор, власти города и не хотели ничего знать, а полиция лишь делала вид, что ищет живых, хотя находила лишь мёртвых. Будто специально оттягивая время, чтобы у пропавших не было шанса найтись. Эти дети, чем они были больны, почему умирали женщины, почему всем было всё равно? Ей надо уехать из города, ей надо было найти хоть кого-то там, на другой стороне.

После того как они сюда переселились, они ведь и не выезжали совсем. Никто особо не выезжал. Да и куда? Говорили, что на протяжении ста километров – леса, а дальше только промышленная зона. Она никогда там не была, да ей и не надо было. Но сейчас, сейчас она расскажет всем правду, она выберется из этого ада, она достучится до властей страны.

Мимо пролетали деревья вместе с опорами ЛЭП, вдали – высокие трубы, из которых валил серый дым. Аманда давила на газ, увеличивая обороты, стрелка спидометра упёрлась в сто сорок, машину уже вело, но пейзаж всё не менялся, одни и те же деревья, железные вышки, провода и пустырь.

Вдруг радио зашипело и снова включилось:

– Вас приветствует Университетское радио! И мы поздравляем наших студентов с новым учебным годом! А Выпускникам-38 только счастливой дороги – и специально для вас…

Радио зашуршало и пропало так же быстро, как появилось.

Аманда не поверила своим ушам, она крутила и крутила ручку приёмника, но сигнал не ловился никак.

Выпускники-38 – это номер факультета или год? И откуда этот сигнал? На картах их местности никаких городов поблизости не было, в их же небольшом городке был один только колледж.

Трасса свернула налево, лес вдруг поредел. Аманда вздохнула и затаила дыхание. Там, вдалеке, еле заметный глазу, виднелся какой-то городок. Неужели она проехала все сто километров? Ей казалось, значительно меньше, значит, это всё тоже ложь, и соседний город не так далеко?

Она уже представляла, как заедет в первое отделение полиции, как расскажет им об эпидемии, охватившей их Мэйленд, о пропавших детях и женщинах, покончивших с собой…

Аманда подъезжала к городу, она видела его уже чётче, дома и заборчики, небольшие деревья возле, вышки электросетей, и всё… Ни названия, ни номера штата не встретилось ей на пути. Может, она не заметила? Нет же. Ни единого указателя на дороге.

Радио включилось редкими помехами. Через них пробивались голоса:

– Департамент здравоохранения напоминает жителям города, что никаких инфекций в водопроводной воде нет. Пожалуйста, не создавайте очереди в магазинах, не поднимайте панику.

Аманда покрутила ручку приёмника – руки её дрожали, в глазах всё плыло.

– Любимая подборка хитов для всех жителей Мэйленда! И с вами в следующем часе…

– Для Мэйленда? – Аманда огляделась по сторонам.

Она так и не выехала из города. Она вернулась в него же! Эта трасса не вела ни в какой соседний населённый пункт, она вела в их же город, дорога была круговой!

Она встала посреди трассы, какая-то машина направлялась к ней.

Аманда сдала назад. Машина увеличила скорость. Аманда развернулась и поехала прочь. Серый «Мерседес» приближался к ней. Она свернула с проезжей части и вылетела на обочину, прямо в кукурузное поле. Серая машина промчалась мимо. Неужели они не за ней?

Прождав минут десять, она вернулась на дорогу. Может, она не увидела поворот? Или проехала съезд?

Ей вдруг вспомнилось, что она проехала блокпост. Точно, недалеко отсюда был пропускной пункт, она ещё подумала, что это обычное дело перед въездом в другой город, и удивилась, что никто не вышел её остановить.

Может, там и был конец этого кошмара, и она просто пропустила съезд? Возвращаться в город было нельзя. Они, наверное, уже узнали, что в машине Флетчера была она. Ей только и оставалось, что искать другую дорогу. Она прибавила газ и двинулась в сторону блокпоста.

Мимо пролетало кукурузное поле, высокое-высокое, в нём можно было спрятаться на целую ночь, но у неё не было времени, не было времени ждать, её город на глазах умирал, там потерялась Эби, люди сходили с ума, и ей бы тоже желательно не свихнуться.

Радио опять зашипело и включило сигнал.

– С нами в студии профессор медицинского колледжа – мистер Хофманн. Скажите, то, что сейчас происходит в городе, это давно назревало и можно ли было это предотвратить?

– То, что сейчас происходит в городе, это упущение властей. И медицина здесь ни при чём. Власти города не предотвратили панику, а как мы знаем, общество – это толпа. Запускается цепная реакция, и вот уже каких-то пять умерших женщин вызывают целый шквал протеста.

– Насколько мне известно, их немного больше…

– Даже если так, но по последним данным, это не больше двух процентов от общего количества женщин, проживающих в городе.

– Всего два процента?