Я с трудом сглатываю и провожу руками вверх-вниз по лицу, протирая глаза и растирая лоб.
Всегда есть рациональное объяснение, оно должно быть. Мама научила меня этому. Она всегда была очарована наукой, особенно физикой, хотя никогда не имела возможности продолжить обучение в школе. Она брала научно-популярные книги в местной библиотеке и любила повторять: «
Все ушли, даже Пит. Он оставил меня здесь одну. Корабль не сбавляет скорость. Должно быть, произошла какая-то чрезвычайная ситуация. Эвакуация. Я не специалист в том, как это делается. Может, подошел другой корабль, и все перебрались на него. Я не понимаю, почему Пит оставил меня здесь совсем одну, но этому найдется хорошее объяснение. Мама бы также спросила: «
Я трачу два часа на систематическое изучение каждой палубы. Я больше не соблюдаю правила и инструкции по технике безопасности, перехожу из пассажирских залов отдыха и лифтов в камбуз-кухни и зоны, предназначенные только для экипажа. Я даже нашла каюту капитана, откуда есть прямой доступ на мостик.
– Капитан? – окликаю я. – Извините, но мне нужно войти.
Пустая каюта с собственной безупречно оборудованной мини-кухней и кофемашиной для приготовления эспрессо. Никаких признаков паники или чрезвычайного происшествия. Идеально заправленная кровать и стопка непрочитанных международных газет на кофейном столике.
На стене в рамке висит подробный план корабля. Чертеж. Я вижу машинное отделение в кормовой части и газотурбинную электрическую установку под главной трубой. Продовольственные склады расположены у основания корабля на второй палубе. Первая палуба предназначена для утилизации, опреснения воды, переработки пищевых отходов, столярных работ, прачечной. В задней части находится большой танцевальный зал, а на верхней палубе – место для перевозки собак.
Здесь может быть команда. Возможно, еще есть надежда на помощь.
Возвращаясь по пятой палубе и едва переставляя уставшие от долгого бега ноги, изнемогая от ощущения нереальности лихорадочного сна, я чувствую мощь корабля, чей выпуклый нос рассекает волны. Я словно превратилась в ребенка, которого оставили в летнем лагере, хотя сезон заканчивается и погода начинает меняться.
Не слышно ни шума, ни чужих голосов.
– Пожалуйста, ответьте, здесь есть кто-нибудь? – спрашиваю я, но мой голос срывается.
Раздается какой-то шум.
Вдалеке слышится тихое постукивание.
Сосредоточиваюсь на нем и прищуриваюсь. Шум слабый. Я спускаюсь на три лестничных пролета. Постукивание равномерное и становится все громче.
«
Вхожу в рабочие помещения и иду по длинному коридору со скрипучим полом.
Вдоль потолка тянутся воздуховоды и кабели.
Я переступаю порог переборки.
Я читала о них. Такие двери предназначены для обеспечения водонепроницаемости каждого сегмента судна на случай, если мы наткнемся на что-то или сядем на мель.
Делаю глубокий вдох и нажимаю кнопку.
Дверь неторопливо открывается. Она изготовлена из высокопрочной стали и движется примерно вчетверо медленнее, чем дверь лифта. Эта палуба находится ниже уровня воды. Когда дверь задвинулась в углубление в стене, раздался звуковой сигнал.
Я всматриваюсь в другой такой же коридор, предназначенный только для персонала.
Делаю шаг.
Стук становится громче. Намного громче.
В дальнем конце коридора темно, только слабый свет мерцает на полу.
Я прохожу двадцать метров, а сигнализация из-за открытой водонепроницаемой двери все еще зловеще пищит у меня за спиной.
Я стараюсь идти аккуратнее в тщетной попытке заглушить скрип обуви по полу.
Стук прекращается.
В тени в дальнем конце коридора виднеется чья-то фигура.
Человек стоит совершенно неподвижно, лицом к стене. Как будто касается ее носом. Он одет в рабочий комбинезон, а правая нога согнута под неестественным углом.
– О, слава Богу! – выдыхаю я.
Постукивание прекращается.
Глава 5
Глава 5
Мужчина поворачивается ко мне лицом.
– Я так рада вас видеть! – Я улыбаюсь, затем хмурюсь и протягиваю руку.
Он смотрит на нее и после долгой паузы произносит без особых эмоций:
– Я думал, кроме меня, здесь никого нет.
– Я тоже.
Мужчина пристально смотрит на меня.
– Я думал, вы ушли.
Я хмурюсь и с трудом сглатываю.
– Меня зовут Дэниел Чо.
Я вздыхаю с облегчением.
– Что случилось, Дэниел? О, простите мою грубость. Я – Каз. Кэролайн Рипли.
– Шотландка?
– Англичанка.
Он пожимает мне руку, и мы возвращаемся к герметичной двери, через которую я вошла. У него какая-то необычная походка.
– Я проснулся и помедитировал, как обычно, – говорит он. – Спустился на тренировку, а на корабле оказалось совершенно пусто.
– Ваш телефон работает? Пожалуйста, скажите мне, что вы смогли с кем-нибудь связаться.
– Нет, – отвечает он. – Я проверял проводку, пытаясь перезагрузить маршрутизатор.
– Помогло?
– Пока нет.
Мы подходим к какой-то рубке управления, и я понимаю, что мне следует опасаться Дэниела, да и любого незнакомого мужчины, но сейчас у меня не так много вариантов.
– Вы работаете на корабле? Электриком?
– Нет, я такой же обычный пассажир, как и вы.
Я показываю на его комбинезон. На спине написано «Атлантика».
– О, это? Новая экипировка. Одолжил рабочий комбинезон, пока разбирался с проводами. Он висел в помещении для персонала, поэтому я надел его.
Мне это кажется странным, но я молчу.
Он начинает снимать комбинезон. Дэниел моложе меня. Лет на десять, наверное. Он выглядит как профессиональный спортсмен.
– Вы что-нибудь заметили прошлой ночью? – интересуюсь я. – Сегодня утром? Шумы? Что-нибудь странное?
– Я крепко спал. Ночь прошла нормально.
– Для меня тоже.
– Скорее всего, мы вернулись в Саутгемптон, и всех высадили. Возможно, какие-то разногласия с профсоюзом или проблемы с безопасностью.
– Нет, судя по мостику, – возражаю я. – По картам и мониторам.
– Вы были на мостике? Он открыт?
– Я только что оттуда.
Дэниел смотрит на экраны диспетчерской.
– Я уверен, эти данные показывают общее количество вырабатываемой нами электроэнергии. А это количество энергии, которое мы используем в данный момент. Это анализ выхлопных газов.
Интересно, что сейчас делает Пит? Где он? В современном мире так непривычно не иметь возможности связаться с близкими или узнать, где они находятся.
– Что нам теперь делать?
– Честно говоря, не знаю, – отвечает он. – Думаю, надо обыскать корабль. Найти какой-нибудь способ связи. Спутниковый телефон или длинноволновое радио.
– Я хочу покинуть корабль прямо сейчас.
Он хмурится.
– Я не чувствую себя здесь в безопасности.
– Я тоже, – говорит он. – Но мы
– Нет. Не думаю, что смогу на это смотреть.
– Здесь мы в безопасности. Простите, повторите, как, вы сказали, вас зовут?
– Кэролайн Рипли. Зовите меня Каз.
– Наверняка есть какая-то банальная техническая причина, по которой все покинули корабль. Мы либо где-то пришвартовались, либо за всеми с «Атлантики» пришли суда поменьше.
– О, я это знаю.
– Почему бы вам не поискать в задней части корабля спутниковые телефоны, рации или что-нибудь в этом роде? Попробуйте любое устройство, которое увидите, любой компьютер. Я сделаю то же самое в передней части. Давайте встретимся в центральном лобби в два часа. Согласны?
– Конечно, – неуверенно отвечаю я. – Я могу это сделать.
В глубине души мне не хочется выпускать его из виду. Находиться вместе кажется намного лучше, чем остаться одной на этом огромном лайнере.
Уже половина второго, а я так и не нашла ничего полезного. Большинство кают экипажа в идеальном состоянии, как будто в них никто никогда не спал. Багажа практически нет. Как и признаков того, что артистов театра, шеф-поваров и барменов разбудил среди ночи какой-то сигнал тревоги или сирена. Как высадить тысячу человек с корабля ночью посреди океана? И зачем это делать?