В кузове было пусто. Мое сердце быстро заколотилось. Я представил себе четыре мертвых тела, лежащих на обочине дороги. Я стал массовым убийцей! Мне хотелось просто их протрясти; я не думал, что они вывалятся!

Я поехал обратно к насыпи искать трупы. Вокруг было тихо. Никакой крови, никаких патрульных машин, никаких “Скорых” – никого. Я вернулся обратно в съемный коттедж почти одновременно с мамой, отцом и их приятелями. Они все были пьяны и спрашивали, куда подевались их дети. Я не мог сказать, что потерял их. Не мог сказать, что вытряхнул их из кузова пикапа. Я вообще не знал, что говорить. Потом к дому подрулили два полицейских джипа и оттуда вылезли дети – они плакали и кричали. Полицейские поведали, что те рассказали им насчет сумасшедшего водителя Кита Джесперсона.

Оказалось, что дети выпрыгнули из пикапа на знаке “Стоп” еще до железнодорожной насыпи. Моя езда их напугала. Полицейские арестовали их за нарушение комендантского часа.

Отец мгновенно протрезвел. Полицейские хотели забрать меня за опасную езду, но отец сказал, что он раньше был членом городского совета Чилливака и сам разберется с проблемой. Проблема – это был я. Его сын. Полицейские вынесли мне строгое предупреждение и уехали.

Я пытался все объяснить, но отец обозвал меня лжецом. Он сжал кулаки и сказал, что собирается преподать мне урок прямо там, на парковке. Я был на пять сантиментов выше него, но никогда не замахнулся бы на отца, поэтому я отступал назад, пока не наткнулся на стальную опору навеса. Отец замахнулся изо всех сил и – ой! – ударил в столб. Он громко выругался, а я помчался в кедровую рощу и спрятался там за бревном[9].

Я проснулся около девяти утра, подкрался к коттеджу и подождал, пока все соберутся ехать кататься на лодках. Потом я схватил свой рюкзак и затолкал в него одежду. Мне было шестнадцать – самое время убраться навсегда, – но я был недостаточно храбрым. Позднее мама сказала мне, что у детей в тот вечер было полно денег. Они просто хотели меня подразнить. Больше о том случае никто не вспоминал. Но это был последний раз, когда отец пытался меня ударить».

10 Смерть Дюка

10

Смерть Дюка

К моменту перехода Кита в старшую школу Селы жизнь Дюка уже близилась к концу. Когда Кит возвращался домой из школы, Дюк не всегда мог встать, чтобы приветствовать его. По ночам он подходил к постели и ждал, пока ему поднимут больные передние лапы, чтобы он забрался к Киту под теплое одеяло. Садясь смотреть телевизор, подросток затаскивал пса с собой на диван. Дюк привык выпрашивать куски с хозяйского стола и теперь стал слишком толстым для своей любимой лежанки. На вылазках старые друзья ночевали вдвоем в спальном мешке Кита.

Отец и сын редко брали старого пса на охоту. «Дюк не был обученным охотником и понятия не имел, что надо делать. Отец на него раздражался. Один раз я посадил Дюка в кузов пикапа, и отец на меня накричал, что он будет только мешать. Я сказал, что мне не нравится, как он относится к моей собаке. Он ведь сказал, что Дюк глупый! Позднее он извинился, оправдываясь тем, что в нем говорил алкоголь. Он годами ссылался на этот предлог».

Несколько недель спустя Кит, вернувшись домой, узнал от наемной прислуги, что Дюк умер. Годы спустя он дословно помнил, что сказал ему отец: «Он, наверное, наелся яду для койотов, Кит. У него отказали задние лапы – выглядел он совсем плохо. Мне пришлось его пристрелить».

От этой новости мальчик чуть с ума не сошел. «Я был вне себя. Дюк был членом семьи. Застрелить его было убийством».

В отместку отцу он плохо обращался с его метисом пуделя. Кит обрадовался, когда собака заболела. «У Джипси появилась опухоль. Отец дал мне семьдесят пять долларов, чтобы я отвез ее к ветеринару усыпить. Я поехал на ранчо Хай-Вэлли, выкопал яму и выстрелил ей в голову из винтовки».

Когда отец завел других собак, Кит мучил их. «Если они пытались запрыгнуть мне на колени, я шлепком сгонял их. Или щелкал изо всех сил по носу. Они знали, что я их ненавижу, и смотрели на меня как-то странно, исподлобья. Одна наша собака всегда писалась при виде меня. Если я обращался к ней, она убегала и пряталась несколько часов. Отец обвинял меня в том, что я бью его питомцев, но это была неправда. Они просто знали, что я их не переношу.

Возвращаясь как-то из похода, я так посмотрел на отцовскую овчарку Пепси, что она выпрыгнула из пикапа на скорости пятьдесят километров в час. Однажды я наорал на нее, и она выскочила на дорогу перед проезжавшей машиной. Отец просил меня ее похоронить, но это была его собака. Я сказал, чтобы он сам занимался ею».

На первом году старшей школы Кит начал испытывать сильную тягу к сексу, но единственным выходом для него была мастурбация. Он вырос в симпатичного юношу с точеными чертами, темно-карими глазами и вьющимися волосами, торчавшими надо лбом под углом сорок пять градусов. Но он по-прежнему ходил заплетаясь, а его координация далеко отставала от внешнего вида. Учительница описывала его как «большого парня, у которого ноги не помещались под партой».

Девушки по-прежнему отвергали его. «Я не знал, как с ними заговорить, о чем спросить. Я понимал, чем парочки занимаются в машинах, но у меня самого это не получалось. Девчонки, с которыми я пытался сблизиться, просто пользовались мной. “Кит, ты подвезешь меня до Якимы?”, “Кит, можешь одолжить пять баксов?”. Некоторые парни говорили мне, что я подкаблучник. Я не знал, что это означает. Я не участвовал в разговорах в мужской раздевалке, потому что меня держали в стороне. Мои родители не рассказывали мне про птичек и пчелок. Мои братья тоже не откровенничали со мной – мы вообще почти не общались. Я боялся остаться с девушкой наедине. Как я расстегну на ней бюстгальтер? С чего вообще надо начинать? Что я ей скажу?

Я постоянно думал о том, как бы сойтись с какой-нибудь девушкой. Я ни разу по-настоящему не влюблялся – просто думал, что влюблен, из-за физического влечения. Когда я видел симпатичную девушку, мне хотелось наброситься на нее. Я был хуже слона в посудной лавке.

Приятель свел меня с девчонкой, которая хотела стать моей “сексуальной кошечкой”. Он оставил нас на заднем сиденье машины и сказал, что вернется через час. Я не сразу набрался храбрости поцеловать ее. Когда она подтолкнула мою руку к своей промежности, я такой: Что? Мой приятель вернулся, и я подумал: Что я здесь делаю? Что происходит?

Кто-то сказал мне, что надо быть настойчивым, если хочешь завоевать девушку. Поэтому я предложил однокласснице стать моей подружкой, а она ответила: “Мы ведь даже не ходили на свидание!” Я ответил: “Я не знал, что свидание идет первым”. Очень скоро все в школе повторяли эту фразу. Я шел по коридору, а все оглядывались на меня и хихикали.

На школьных танцах мне понравилась другая девушка, и я тоже ей понравился, но я не знал, как завязать с ней отношения, и все сошло на нет. На вечернике я сказал девчонке: “Я не против жениться на тебе когда-нибудь”. Она ответила: “Да мы познакомились всего час назад”. Я сказал: “Говорю же, когда-нибудь”. Она всем нашептала, что я странный. Пожалуй, это было правдой – я был очень отсталый.

Я решил попытать удачи с девочками помладше. Подошел к миниатюрной девчушке ростом примерно метр пятьдесят и весом килограмм сорок, и у нее стало такое лицо, будто она вот-вот упадет в обморок. Позднее она сказала одной из подружек, что, если бы такой гигант, как я, захотел секса, она не смогла бы отбиться. Я подумал: И что мне теперь делать? Уменьшиться в размерах?

Я решил, что никогда не стану принуждать к сексу ни ее, ни любую другую девушку. Но от ее слов у меня появились фантазии об изнасиловании и похищении. Но на самом пике, когда я уже брал ту маленькую девчонку, я терял нить. Что происходит после изнасилования? Она должна влюбиться в меня? На том этапе своей жизни я был совсем бестолковым. Убийство не входило в мои фантазии. Секс – да. Контроль – да. Но я не мог представить, что убиваю человека. И держал свои фантазии у себя в голове, где им и следовало быть».

Позднее Кит пришел к выводу, что рабочее расписание стало одним из ограничивающих факторов в его социальной жизни. Он был подсобным рабочим, оператором формовального пресса и сварщиком на фабрике у отца, а также брался за подработки, чтобы иметь карманные деньги. Он работал заправщиком, собирал яблоки с деревьев за 2,35 доллара в час, пилил дрова, рыл канавы и даже управлял строительной техникой. В детстве Лес Джесперсон словами и примером внушил сыну, что труд – это основа человеческой жизни.

Ко второму году старшей школы Кит так и не добился успеха с девушками. Они оставались для него такими же загадочными и недостижимыми, как раньше. А его сексуальная жизнь ограничивалась собственной спальней или ванной.

Потом он познакомился с новенькой по имени Клэрис (псевдоним). «Она была как живая куколка. Хорошенькое личико, темные волосы, забавные круглые очки, обаяние. Я познакомился с ней на уличных гонках в пятницу вечером, где мы, подростки, хвастались своими машинами. Мы ездили на трек Ренегейд и отлично проводили время. Я был ужасно неловким в смысле ухаживаний, и она поначалу отвергла меня, но я решил, что за нее стоит побороться. Мы ходили на свидания шесть или семь раз, в том числе на двойные, с моим другом Билли Смитом, ходили в кино, веселились вдвоем – даже без секса. Когда мы были не вместе, я скучал по ней. Я думал: Если это любовь, то это очень неплохо».